Автор
Успешный москвич с американским паспортом, блестящей карьерой и роскошной жизнью соглашается помочь родственнику. Но простая просьба вовлекает его в сложные отношения, которые грозят разрушить всё, что он построил. Любовь, амбиции и семейные обязательства вступают в конфликт, заставляя...
Поэтому я еще восемь раз перечитываю это сообщение, после чего перезваниваю Лесе.
— Ну ты чего, мать? — с ходу набрасывается она на меня. — Куда запропастилась? Я тут извелася вся от любопытства узнать, как ты на кобелиной корпоративке отжигала.
Олеся переехала в Москву с семьей из Новокузнецка на первом курсе университета, и мы с ней легко нашли общий язык. Наверное, потому что у обеих он как помело, вот только Лесин — помело со штампом провинции. Я не ханжа, поэтому ничего бы не хотела в подруге менять. Главное, что Леська любит меня и любому глотку за меня перегрызет.
— Сел телефон, а потом я уснула. Встретимся?
— А как же! — хмыкает подруга. — Давай в Авокадо. Только, чур, платишь ты. А то моя хундяйка опять в сервисе застряла.
Через сорок минут мы с Лесей сидим друг напротив друга за круглым белым столом: я в свободных джинсовых шортах и неряшливым улеем на голове, а подруга при свежем комплекте ресниц, каблуках и платье.
— Ты меня унижать приехала? — ворчу, делаю знак крошке-официанту.
— Ты даже в эти лохмотьях и с бодуна симпапуля, так что не ной, — по лошадиному фыркает Леся и начинает привычно сыпать вопросами: — Ну, я жду. Как оторвались? Кого видела? Ботан твой фригидный наконец начал тебя ревновать? Почему телефон был выключен? Вы поехали потом к тебе? Он твою мурку лысую уже оприходовал, наконец?
Я много раз просила Лесю не придумывать прозвища Глебу, но она в свойственной ей манере меня игнорировала, и в конце концов я смирилась.
— Не видела никого. Глеб не приехал. Телефон сел. Я танцевала на коленях у своего сводного племянника и по совместительству шефа, а сегодня утром, когда он ко мне заехал с мешком фастфуда, чуть не переспала с ним.
— Сводный племянник-шеф? — Леся таращит глаза и с неприличным шумом втягивает принесенный капучино. — Хера се.
— Пену с губ вытри, — тяну ей салфетку… — И еще сказала Глебу, что нам лучше расстаться.
— Ох, етить твою налево! Это чего это там в клубешнике наливали, что у тебя мозг включился? Я тебе давно говорю: в жопу этого импотента-заучку. В жооопу! Пусть, на хрен, с книжками со своими трахается.
— Лесь, — морщусь от ее звонкого верещания и невольно оглядываюсь. — давай чуть-чуть потише.
Леся придвигается ко мне ближе, укладываясь грудью на стол, и не посчитав нужным снизить тон, гаркает:
— А чего шефу-то своему не дала? Ты вроде говорила, он ничего?
— Потому что в этот момент пришел Глеб с извинениями, медведем и цветами.
— Ну смотри на него, а?! И себе не ам и другим не дам.
