Размышляя о бывшем капитане российской армии, Сергей медленно въехал в заброшенный городок Кингстон. Время было ранним утром — 9:20. Он сбросил скорость, присматриваясь к странным для него белым домам и обычным магазинчикам, как бы захваченным из-под соуса.
Полет проходил над территорией, контролируемой правительственными войсками. Поэтому никаких обстрелов, ракетных атак и прочих нервотрепок не предвиделось до самой посадки. Настроение членов экипажа было чудесным.
Воздушных судов в небе воюющего государства встречалось мало, и в эфире чаще всего стояла тишина. Молчали и пилоты вертолета с бортовым номером 27-120.
Но вот подвижный и разговорчивый Равиль Тараев более пяти минут спокойно усидеть не мог. Он поерзал на своем неудобном месте, надавил кнопку СПУ — самолетного переговорного устройства — и заявил:
— Мужики, отметить бы за ужином надо, а?
— Вчера же отмечали! — заявил правый летчик и удивленно глянул на него.
— Так сегодня тоже хорошо отработали!
— Да, неплохо. Только спиртного больше не осталось. Мы всю водку вечером прикончили.
— Я могу достать спирт! — с жаром предложил техник.
— Равиль, никто с тобой спирт пить не будет, — спокойно сказал Карбанов.
— Почему, Николай Алексеевич?!
— Потому что после спирта ты всегда собираешься лететь в Ленинград.
Михаил тоже припомнил такую вот странную особенность бортача, усмехнулся и добавил:
— А этот самый город на Неве, между прочим, давно переименован в Санкт-Петербург, да и рейсов туда отсюда нет.
Равиль на секунду приуныл, но тут же согласился:
— Это верно. Есть за мной такой косячок. Любовь моя первая там проживает, вот и тянет меня туда каждый раз как магнитом. Так что же, выходит, не будем отмечать?
— Долететь еще надо, — проворчал командир, настраивая радиостанцию на нужную ему частоту.
Он связался с «Восторгом», доложил о выполнении задачи и о расчетном времени посадки.
Тараев в это время проверил приборы винтомоторной группы, а когда общение с базой закончилось, снова стал донимать товарищей.
— Мужики, а если не спирт, то что? — осведомился он.
— А у нас есть выбор? — спросил Михаил и покосился на него.
— Нет, я не о сегодняшнем вечере, а вообще.
— Что значит «вообще»?"
"— Что вы предпочитаете употреблять внутрь?
— Не знаю, — сказал Гусенко и пожал плечами.
— А как называлось то вино?
— Вряд ли вспомню, — сказал правый пилот и мечтательно вздохнул. — Красное, полусухое. Название начиналось на букву «Б».
— Алексеич, а тебе что больше всего нравится? — спросил Равиль, обернулся к командиру и заметил, как тот посмеивается.
