Мэри, нянька-гувернантка и домработница для одиозного бывшего ученика Дэна, теперь не только следит за его поведением, но и помогает с учебой в загадочном магическом ВУЗе. Амулет на ее счастье — вот то, что держит их всех вместе.
»
Если Зубастик остался жив и выпутался из сетей, то он наверняка смог объяснить Ладеру, что же произошло на самом деле. Хочется очень верить и надеяться, что это муж, во главе с полицией или… да хоть с кем, прибыл меня спасти.
Но сколько бы я не вертела головой и не потирала ушибленное место, разглядеть хоть что-либо не представлялось возможным. Обзор у окошка был до скудного минимален. Зато в душе посилилась надежда, что вот-вот спасут и не попаду как кур во щи, наложницей к вражескому султану.
Еще один залп и до меня дошло, что если не схвачусь за что-то, что сможет меня удержать — умру прямо здесь от сотрясения мозга.
Кое-как доползла до прикрученной огромными болтами чугунной ножки кровати и вцепилась в нее взмокшими от страха, трясущимися ладонями.
Говорят, во время опасности вся жизнь проносится перед глазами. Вот и мне вспомнились мама с папой, братья и сестры, побои Дэна, его короткие миги доброжелательности, но и конечно же, мужчина всей моей жизни, декан, куратор и по совместительству мой муж, Ладер Кроин. С его именем на устах, с его образом перед зажмуренными от страха глазами я и приняла столкновение корабля с твердой поверхностью, что-то тяжелое навалилось на меня, растворяя все страхи, волнения и боль в приятной тихой темноте беспамятства.
Глава 28
Очнулась я от ощущения скованного в непривычном положении тела. Твердокаменные доски тут же впились в задеревеневшую спину и я застонала от неприятного чувства. Босые ноги щекотнуло что-то ворсистое и тут же исчезло.
— Чего стенаешь? — проскрипело справа, а следом перед глазами появился крючковатый нос, блеклый серый глаз и торчащий вперед зуб.
Боже, где же это я? Почему так темно и только тускло пылает факел вдали за решеткой… За решеткой?! От неожиданности я попыталась подскочить, но тут же цепи, сковавшие мои запястья натянулись, и спружинили меня обратно, больно ударив о доски.
— Да что ж ты дёргаешься, горемычная? — вновь проскрипело «чудное видение». — Так и убиться можно! А тут лучше не подыхать — подымут твое умертвие, да кладбища рыхлить пошлют.
