Одна за другой они начали разбегаться, и через несколько минут на пустыре осталась только серо-рыжая собака с кровоточащей раной посреди лба…
Да и она теперь уже не выглядела такой грозной и опасной, как прежде, видимо, ей придавала значительности и уверенности окружающая стая.
Величественный старик снова ударил посохом по земле и выкрикнул:
Серо-рыжая собака злобно зарычала, но прижала уши, как трусливая шавка, крутанулась на месте и припустила прочь.
Теперь старик обратил внимание на Алевтину, как будто только сейчас увидел ее.
Он показал на дверь своего дома и проговорил:
Алевтина перевела дыхание.
Только сейчас она полностью осознала, какой опасности только что подвергалась и чудом избежала… вернее, не чудом. Ее спас вот этот высокий величественный старик…
Хотя… теперь в его внешности не было прежней значительности, это был самый обыкновенный бедный старик в поношенном балахоне и мятой шапке из вытертого кроличьего меха. Даже ростом он стал заметно меньше…
Так что, выходит, ей почудилась его внезапно проявившаяся значительность?
Алевтина вошла в дом.
Она оказалась в небольшой, бедно обставленной комнате. На голых оштукатуренных стенах висело несколько выцветших календарей – один за тысяча девятьсот семьдесят шестой год, с изображениями белок, куниц и других пушных зверей, другие – еще более старые, там и картинки-то было не разобрать.
Мебель в этой комнате была наверняка собрана по помойкам – два деревянных табурета в облупившейся блекло-зеленой краске, несколько разномастных шатких стульев, диван с продранной обивкой, неустойчивый стол.
Среди этой убогой мебели заметно выделялось глубокое кресло с резной деревянной спинкой.
На этой спинке с большим мастерством были вырезаны очень выразительные звери и демоны.
Старик показал Алевтине на это кресло:
– Садись, дочка, я тебе сейчас чай приготовлю.
Алевтина ощутила, как она устала от перенесенного страха. Но, перед тем как сесть, пригляделась к спинке кресла. Где-то она уже видела этих зверей и демонов…
Она опустилась в кресло и подумала, что в самом деле ей нужно сейчас чего-нибудь выпить… на худой конец, хотя бы чашку горячего, крепкого чая.
Старик подошел к столу, достал откуда-то две большие керамические кружки, всыпал в них сухой чай, вскипятил чайник и залил кипятком заварку…
По комнате поплыл запах.
Пожалуй, это не был запах чая – скорее запах можжевельника и каких-то трав…
Этот запах напомнил Алевтине годы ее юности, проведенные в Сибири.