Сигизмунд потянулся к телефону.
— Генка, жопа, — не здороваясь сказал Сигизмунд. — Бабки где?
Генка что–то жевал.
— Готово? — спросил он с набитым ртом.
— Товар — деньги.
Генка дожевал и клятвенно обещал кузену, что беспременно завтра к вечеру деньги будут. Заедет к вечеру в контору к Сигизмунду и завезет.
— Смотри у меня, — сказал Сигизмунд. — Не балуй.
И положил трубку. С Генкой так. С Генкой строгость нужна. Без строгости с кузеном никак.
Интересно, во сколько станут очки? Сигизмунд стал считать. Снова позвонил Генке. Тот сам очкарик, должен знать.
— Слышь, кузен, почем нынче глаза? Если с нуля делать?
— Мужику, бабе? — Генка опять что–то жевал.
— Слушай, что ты все время жрешь?
— Ужинаю, бля. Сам меня отрываешь всю дорогу…
— Ничего, тебе полезно. Бабе.
— Хорошие или говно?
— Сам ты говно. Хорошие.
Генка задумался на секунду. Слышно было, как он что–то пьет.
— В лимон выше крыши уложишься. Что, косоглазую себе нашел? Или с астигматами? Астигматы дороже, имей в виду. Лучше сразу откажись.
— Заткнись, — угрюмо сказал Сигизмунд.
— А хрена тогда звонил…
— Ну так жду завтра с бабками, — еще раз напомнил Сигизмунд.
На этом разговор с родственником был завершен.
Лимон. Двести баксов. У него и триста было. Ждали своего часа, когда их станет еще немного больше, и на поясе Сигизмунда угнездится точеное обтекаемое тельце радиотелефона. Чтобы быть как все нормальные новые русские люди. Чтобы из бара звонить какой–нибудь Аське. Или из бани. Мол, приезжай — тут мыло дегтярное есть, как ты любишь.
Лантхильда оторвалась от ого. Вернулась к дивану.
Налила себе еще чаю. Спросила Сигизмунда, налить ли ему. Он покивал: лей.
Сигизмунд только сейчас заметил, что девка кладет в чай неимоверно много сахара. И ест ложкой, вычерпывая из чашки."
"Попивая чай, Лантхильда стала что–то Сигизмунду с жаром рассказывать. То и дело на телевизор показывала. Видать, передачка ее изумила. В рассказе Лантхильды то и дело мелькали Аттила с брозаром. В сходной ситуации побывали, не иначе. Вспоминая девкино творчество, Сигизимунд ничуть этому не удивлялся.
Сигизмунд решил принять посильное участие в диалоге. Вспомнил еще двоих персонажей из прежней девкиной жизни и объединил их глаголом–связкой.
— А Вавила ист свиин.
Сказал — и не без злорадства на Лантхильду поглядел. Та призадумалась, а потом начала что–то рассказывать. Сигизмунд почти ничего не понимал. Из того, что он уловил, явствовало, что Вавила свиином не был, но какие–то общие дела у них со свиином, тем не менее, имелись.
Рассеянно слушая Лантхильду, Сигизмунд еще какое–то время медитировал по поводу радиотелефона, а потом с неожиданной легкостью решил: а ну его на хер, говна–пирогов!..
— Ну все, — вымолвил Сигизмунд, — готовься, девка.