— Сиди, — перевел Сигизмунд, предвкушая потеху.
Федор затих. Проворчал только:
— «Тьюдар»…
Девка трудилась над Федором долго. Очень старалась. То и дело прерывала работу, вглядывалась. Приговаривала что–то. Словом, пыхтела, как Леонардо да Винчи над Джокондой.
Когда она, наконец, завершила труды, Федор повернулся к Сигизмунду.
— Ну что? — сказал он недовольно.
— Ни хера себе! — невольно выдал Сигизмунд. — Ну ни хера!..
— Что?.. — забеспокоился Федор.
— Пойди глянься в зеркало.
Федор, в принципе, симпатичный парень. Девушкам нравится, у мужчин с первого же взгляда вызывает доверие. Простое открытое лицо. Девка, явив незаурядное мастерство, превратила его в богомерзкую рожу. Не захочешь — испугаешься.
Из ванной, где висело зеркало, доносились восторженные восклицания Федора."
"— Это где же ее так навосторили? — спросил он, являясь на пороге кухни. Зубы бойца сверкали в омерзительной ухмылке. Сигизмунда передернуло.
Лантхильда что–то важно произнесла.
Сигизмунд тут же перевел:
— Так погранцы ихние делают. Она в учебном центре работает.
— Прозвонить бы ее надо, — вернулся Федор к прежней теме. — Ох, не нравится мне это.
— Да нет, с ней все нормально.
— Вы проверяли, Сигизмунд Борисович?
— Что ж я, по уши деревянный? Конечно, проверял. У нее сейчас отпуск. Вот она и оттягивается. Говорит, в учебке от скуки в глазах зелено.
— А где учебка–то?
— Что — где?
— Где, говорю, дислоцируется–то?
— На Шпицбергене где–то.
— Ох, блин!.. — от души посочувствовал Федор. — Дыра редкостная. И ночь по полгода.
Он посмотрел на Лантхильду с пониманием. Головой ей покивал.
— Талантище!..
— Йаа, Тьюдар, ита ист годс, — напевно произнесла Лантхильда.
Федор опять ушел в коридор — на себя любоваться. Потом выпросил у Сигизмунда бумажку и засел перерисовывать.
Наконец Федор ушел, смыв с неохотой лантхильдино творчество. Унес экскиз. На шурине будет пробовать теперь, не иначе. Размалюются оба и щук ловить пойдут.
* * *
— И чем они там занимаются? — спросила Людмила Сергеевна.
Был день получки. По этому случаю маленький, но дружный коллектив «Морены» был в полном сборе. Все уже все получили, везде расписались и теперь в самом благодушном настроении пили чай. Людмила Сергеевна принесла свой домашний пирог с клюквой. Это стало уже традицией.
Сигизмунд очень ценил эту домашнюю атмосферу. Сам немало сил потратил, выстраивая этот — как он выражался — «оазис человечности в мире скотства». При этом понимал, конечно, что фирма «Морена» существует на волоске от гибели. С другой стороны, что в этом удивительного. В этой стране все на волоске.
— Да кто их знает. Торгово–закупочные какие–то, — ответила Людмиле Сергеевне Светочка.