От нерастраченной любви.
— Любовь — это неприличный голый секс, — высказался Ярополк.
Сигизимунд подавился хохотом, а Наталья онемела. Сигизмунд спросил:
— Это ты его научила?
— Меня жизнь научила, — с важным видом отозвался Ярополк.
— Отвратительный сад, — сказала Наталья, наклоняясь вперед, к Сигизмунду. — Воспиталка, по–моему, попивает. И контингент ужасный. Слова всякие неприличные…
— Меня тоже невинности в шесть лет лишили, — сказал Сигизмунд. — На даче, в Лужском районе. Старшие ребята собрали нас в сарае и обучили мату.
— С тех пор ты недалеко продвинулся, — заметила Наталья. — Сигизмунд, я хочу Ярика в другой садик перевести. В частный.
— Почем?
— Там английский для детей, знаешь, через игровую деятельность и всякие поделки… И ритмика с хорошим специалистом для пластического развития.
— Почем, я спрашиваю?
— Триста сорок.
— Наталья. Давай–ка лучше пользоваться социальными благами… Ты у нас мать–одиночка со льготами…
— Я — мать–одиночка?! Да ты знаешь, что если бы мы в свое время не расписались, то я платила бы половину за детский садик, а так с меня дерут по полной стоимости…
— Почему? — поразился Сигизмунд.
— По кочану! Ребенок рожден в законном браке — и все! Если бы мы не развелись, а просто ты бы гробанулся где–нибудь, я бы ни гроша льгот от этого государства не видела. Не надо было нам расписываться… Все из–за тебя. Заладил, как красна девица: «Всђ только после свадьбы». Вот и получили по полной схеме… после свадьбы…
— И что из всего этого следует?
— На сейнере за поручни держись покрепче. И пиво с тестюшкой попивай только на берегу.
— Он мне не тестюшка. У него дочка через месяц замуж выходит.
Наталья одарила Сигизмунда пронзительным взором через зеркальце.
— Да?
Сигизмунд видел, что она не верит ни единому слову.
— Да, — твердо кивнул он. — Они мне фотографию показывали.
— И как женишок?
— Рыжий, красномордый, ну — норвежец. Олав.
— Небось, селедкой пропах.
— Нет, он юрист. По строительству. В Осло живет.
Неведомым образом «юрист» Наталью убедил. Она перестала сверлить Сигизмунда ехидным взглядом.
— А отца–то как зовут?
— Хальвдан, — не подумав, брякнул Сигизмунд. — Трюггвассон.
— А мне ПРИЛИВКУ сделали, — снова ожил Ярополк.
— Что сделали?
— ПРИЛИВКУ. От всех болезней. Под язычок сладенькое, как конфеточку. Но мы все равно боялись.
— Чего боялись–то?
— Уколов.
— Так вам же не делали уколов.
— А мы боялись…
— Ярополк, ты хочешь поскорей приехать к бабушке? — спросила Наталья. За окном уже мелькали «корабли» — дружная семья подъезжала к проспекту Луначарского.
Сигизмунд увидел табличку «ул.ВАВИЛОВА» и вздрогнул. Померещился Вавила. Подумалось мельком о Лантхильде — как она там одна. Опять оставил ее на целый день.