Обстоятельства были тоже так себе. Банальны. Не может ли Сигизмунд взять как–нибудь к себе на работу двоюродного брата? Хоть бы к делу приставил. И приглядывал бы за ним.
Сигизмунд с фальшивым сожалением сказал, что все штатные единицы забиты. И без того денег не хватает на зарплату. Вот, думает себе урезать жалованье…
Мать вдруг посмотрела на Лантхильду и спросила:
— А отец ее когда придет?
— Он в рейс ушел.
Мать не поверила, но переспрашивать не стала.
— А эта что здесь отирается?
— Я погостить пригласил.
Сейчас, когда говорились слова, подзабылся лантхильдин поклон и ее важная осанка. Но вот Лантхильда подлила матери чай, вопросительно посмотрела на Сигизмунда — и снова очень выразительно, до смешного отчетливо заговорил язык жестов. Ошибки не было. Эта белобрысая чувствует себя здесь хозяйкой.
— Ты доволен? — неожиданно спросила мать.
Не подумав, Сигизмунд сразу ответил:
— Да.
И, спохватившись, попытался перевести разговор на генкино раздолбайство. Тема удобная и неисчерпаемая. Мать охотно подхватила:
— Анна с ним все глаза выплакала… А что Лантхильда чай не пьет? У них не принято?
— Она кофе пьет.
Мать отодвинула табуретку рядом с собой, окликнула:
— Садитесь, Лантхильда. Выпейте с нами чаю.
Лантхильда уселась, держа спину прямо. Сказала что–то.
— Ты всђ по–ихнему понимаешь? — спросила мать у Сигизмунда.
— Да почти ничего.
— А как вы разговариваете?
— Почти не разговариваем.
Противоречие между тем, что произносилось вслух, и тем, что происходило на самом деле и рвалось из каждого жеста, стало почти болезненным. Мать быстро засобиралась.
— За суп не обижайся. Это же от души. Разогреете, поедите. Все меньше готовить. У молодых мало времени. Это у нас, стариков…
Сигизмунд принялся бормотать «ну какие же вы с отцом старики» и подавать матери пальто. Напоследок Лантхильда, раздувшись от важности, отвесила матери финальный поклон. И мать, неожиданно, видимо, даже для самой себя, ответила ей вежливым кивком. Благополучно миновала молоток и ножницы.
Уже обернувшись за порогом, сказала:
— Ну, до свидания…
— Досвенданья, — отозвалась Лантхильда, слегка качнув косами–баранками.
Дверь закрылась."
"Сигизмунд тяжко выдохнул. Кажется, Лантхильда сдала первый экзамен.
Она глядела на Сигизмунда вопросительно, но он видел, что она очень довольна собой.
* * *
Весь день у Сигизмунда было хорошее настроение. Вечером они с Лантхильдой, отъев привезенного матерью супца, смотрели «Самогонщиков», обнявшись и смеясь. Когда зазвонил телефон, Сигизмунд ткнул на паузу и весело прокричал в трубку:
— Морж у аппарата!
Звонила мать.
— Гоша, ты не обиделся?
— За что? — изумился Сигизмунд. — Очень вкусный суп.
— Тебе понравился? — У матери потеплел голос. — А… этой?..