Сам себе с расстановкой сказал:
— Бумаги, дабы не помять, ложат в папку.
Мысль натужно направилась на поиски папки. Не нашла. Поднял из развала книгу с обложкой понадежнее, сунул договоры за обложку.
Сигизмунд уже уходил, когда неожиданно зазвонил телефон.
— Гоша… Гена не у тебя?
— Какой Гена?
— Ушел из дома, пьяный… не знаю, что и думать. У вас дела с ним какие–то были…
Сигизмунд мучительно задумался. Потом спросил невпопад:
— Куда он ушел?
— Не сказал. Пьяный пошел…
Звонила тетя Аня. До Сигизмунда это дошло только к концу разговора.
— Нет, тетя Аня. Его у меня нет.
И положил трубку.
И тут же — новый звонок.
— Да!.. — рявкнул Сигизмунд.
Мать.
— А ты чего не на работе? — удивилась она.
— А зачем домой звонишь, если я на работе?
— Я звонила. Там не отвечают. Случилось что?
— Ничего, — процедил Сигизмунд.
— А эти твои… норвежцы… они уехали?
— Слушай, мать. Хальвдан утонул вместе с сейнером и селедками. Дочка его с горя бросилась под троллейбус номер тридцать четыре. Остальных повесили — кого за шпионаж, кого за яйца. И вообще, какого хрена вам всем от меня надо?.. Достали!
И бросил трубку."
"Выезжая со двора, видел перед собой в арке лощеную черную задницу «фордяры». Того самого. Быстро же его реанимировали! Уплывал, закрывая в проеме арки Казанский собор. На миг захотелось поглядеть на морду владельца. И кто там только засел за тонированными стеклами? Фингал бы ему навесить для красы. Чтобы свет не застил.
Черный «форд» долго еще маячил впереди, пока на Садовой их с Сигизмундом не разлучило оживленное движение. Настолько оживленное, что из пробки Сигизмунд выбрался только через двадцать минут.
Когда только Сенную откроют для движения? Едучи по Садовой, Сигизмунд думал эту стандартную мысль. И, что характерно, остальные застрявшие водилы — тоже. Вот где раздолье для телепатии.
Когда Сигизмунд добрался до офиса, дознаватель уже закончил работу. Прибыла бригада криминалистов с причудливым инвентарем в чемоданчике. Картина, открывшаяся перед Сигизмундом, который был — ха–ха, что таить — сегодня на голову слабоват, показалась и вовсе малообъяснимой. Какие–то незнакомые люди деловито пачкали черной дрянью стены и двери. Не везде, а только там, где руками берутся. То есть, косяки всякие.
— Принесли? — донесся до Сигизмунда голос дознавателя.
Сигизмунд с трудом оторвался от завораживающей своим сюрреализмом картины.
— Что?
— Договор с вами?
Сигизмунд машинально протянул ему книгу.
— Что это?
Сигизмунд глянул на обложку. Босх. Это он, значит, альбом Босха приволок. На обложке ученый лекарь долбил кому–то голову. От глупости лекарства нет.
Именно это зрелище и заставило Сигизмунда взять себя в руки. Раскис, блин. Растекся, как кисель.
Достал из–за обложки договор.