— Вы с кем–то разговаривали по телефону, — продолжала Вика, — а я вошла случайно… Я за собакой вбежала… Волей–неволей подслушала… Извините, я не хотела, страшно неудобно вышло… Чисто профессиональное любопытство… Я германист все–таки… И язык германский — явно германский… А я его не узнала, не смогла идентифицировать…
Некоторое время они сидели и, как два благовоспитанных самурая в японском историческом боевике, усиленно извинялись: Сигизмунд — за то, что обматерил и взашей вытолкал, Вика — за то, что какие–то интимные речи подслушала и желает теперь знать подробности…
Наконец настало время отвечать. На прямой вопрос трудно было не дать прямого ответа. И тянуть с этим больше не удавалось.
Сигизмунд побарабанил пальцами по столу и сознался:
— Я не знаю, что это за язык.
Повисло молчание. Что называется, мент народился.
Потом Вика очень осторожно осведомилась — будто лед пробовала, не треснет ли под ногой:
— То есть как — не знаете?
— Ну так… У меня знакомая была… Она говорила на этом языке. Других языков не знала. От нее и набрался слов… Объясняться–то как–то надо было…
— Это вы ей звонили? — спросила Вика и тут же смутилась. — Извините…
— Нет, — сказал Сигизмунд и смутился еще больше. — Это я в пустую трубку говорил. — И пояснил: — По пьяни. По пьяни чего только не сделаешь…
— А эта ваша знакомая — она откуда?
— Не знаю.
Вика подумала немного и вдруг решилась:
— Это та девушка, которая пропала?
— Вам Анастасия рассказывала? Да, она.
Вика подумала, покусала нижнюю губу.
— Вы знаете, я не из пустого любопытства спрашиваю. Может быть, мы сумеем ее разыскать… Для начала нужно бы все–таки установить, на каком языке она говорила. Думаю, я сумела бы это сделать.
У Сигизмунда вдруг вспыхнула безумная надежда. Кое–как он сумел подавить ее и лишь вяло выдавил:
— Да?
Вика кивнула. Исключительно ловко извлекла из сумки блокнотик и авторучку. Авторучка была обычная, а блокнотик красивый, в пестром тканевом переплетике.
— Если бы вы меня снабдили минимальным лексическим запасом…
Сигизмунд, напрягшись, назвал несколько слов. Вика быстро записала и повернула блокнот к Сигизмунду:
— Так?
Слова были записаны значками международной транскрипции, смутно знакомой Сигизмунду по ранним годам изучения английского. Только там были еще какие–то дополнительные закорючки.
Сигизмунд замялся.
Вика повернула блокнотик к себе и стремительно накидала еще несколько вариантов.
— Может быть, так?
— А как это читается?
Вика с готовностью, тщательно артикулируя — Сигизмунд обратил внимание на ее накрашенные хорошей помадой губы и белые, ровные зубы — несколько раз произнесла слово «гайтс». Один вариант произношения в точности совпадал с лантхильдиным.