Старательно не страшась, Сигизмунд шагнул к выходу — от греха подальше — и в этот момент его скрутило. Все вокруг сделалось угольно–черным… и потеряло цвет. К горлу подкатила невыносимая тошнота, сердце стукнуло и остановилось. Сигизмунд почувствовал, что умирает. Он умирал ВЕЗДЕ, каждой клеткой насмерть перепуганного тела. И прежде чем успел что–то сообразить, упал в тоннель и полетел с головокружительной быстротой. Скорость все нарастала. Он не то падал, не то возносился, не то несся вперед… Он летел, летел навстречу бесконечно далекому, недосягаемому свету…
…И вдруг — врезался в этот свет! Свет же оказался вязким, точно мед. Сигизмунда обступил густой воздух, который невозможно было вдохнуть. Сигизмунд забарахтался. Со всех сторон наплывали картины, видения, запахи. Все это было незнакомым, странным, все это существовало одновременно, наслаиваясь друг на друга. Сигизмунд отчаянно замахал руками, пытаясь выплыть, точно лягушка из ведра с молоком. На миг картина перед глазами сделалась ясной: невысокий песчаный откос и наверху — Вамба с Вавилой. И еще какие–то люди. Они пялились на него. Их фигуры были неестественно вытянутыми, как бы искаженными. Сигизмунд видел их на фоне яркого синего неба с белыми облаками. Видение длилось всего миг. Небо из синего стало фиолетовым, потом покраснело, сделалось угрожающе–багровым… Сигизмунд понял, что умирает. Легкие разрывались…
…Он очнулся на полу камеры. Скомканное одеяло лежало у него на груди. Сигизмунд шумно застонал, не стесняясь жалеть себя. В предбаннике кто–то кашлянул.
Сигизмунд вскочил, шатнулся к двери. Никого. Показалось. Снова накатила тошнота. Тихонько завывая, он опустился на нары и повалился набок. Полежал немного. Вроде, отпустило. Рот был полон тягучей слюны.
Сигизмунд сполз с нар, прополоскал рот водой из крана. Вода противно отдавала ржавчиной. Тогда Сигизмунд взял термос, заготовленный им собственноручно для «пришельца», и на полном законном основании выхлебал тухловатый сладкий чай.
Глава двенадцатая
В квартире пахло, как в казенной бане. Было жарко и влажно. Навстречу Сигизмунду выскочил кобель; следом степенно вышла Лантхильда с мокрыми волосами. Молоток и ножницы опять висели над входом.
У Сигизмунда раскалывалась голова. Руки дрожали, к горлу то и дело подкатывал комок. Сигизмунд избавился от ватника и, пошатываясь, побрел по коридору — отмывать руки. Сунулся в ванную — там было весело: густая пена перетекала через край, из пены торчала распаренная физиономия с рыжей бородой. Затрясла бородищей, залыбилась. Сигизмунд молча закрыл дверь.
Вымыл руки на кухне. Проглотил две таблетки анальгина и одну аспирина. Пошел и упал на тахту. Только сейчас он понял, насколько вымотан.
В гостиной бубнили три голоса.