— Может, дюжина?
— Ты знаешь, такая дюжина и пятнадцать человек может насчитывать…
— Господи, ужас какой! Как же они в числах разбираются? — простонал Сигизмунд, представив себе Вамбу в супермаркете у кассы.
— Не беспокойся, — сказала Вика сухо, — они хоть и варвары, но своего не упускают.
— Бог ты мой! — возопил Сигизмунд.
— Вот и я о том, — подхватил Вамба, поняв эту реплику по–своему. — Опечалились все вандалы, когда Лиутар одноглазого приветил. Ибо опасались, как бы не принес бедоносец новой беды.
Сигизмунд сидел, подперев щеку рукой и глядя в одну точку. Терпеливо ждал окончания пространного повествования Вамбы.
— И вот этого–то одноглазого, — с удовольствием вещал Вамба, — и отрядил Лиутар убилстайну смотреть. С ним еще трое из бурга отправились. Не пристало воину долго распространяться о таких делах и болтать языком, точно женщина у колодца, и потому не стану я подробно рассказывать, кем были те трое воинов, что вместе с одноглазым убилстайну смотрели. Ни о родстве их не расскажу, ни о подвигах их не поведаю. Однако пускай поверит мне Сигисмундс, что были то знатные и испытанные воины, умом не обделенные.
— Слушай, Виктория, как ты все это переводишь? — спросил Сигизмунд.
— Сама дивлюсь! — ответила Вика. — Впрочем, после исландских саг… Схема–то обкатанная. Может, он что–то другое говорит, но в том же стиле. Я ведь понимаю с пятого на десятое. А тебе–то, Морж, какая разница? Основная–то информация, она же стимул к действию, вон, перед тобой сидит. Родичи к тебе нагрянули из дальнего далека, из пятого века. Так что внимай повествованию да помалкивай в тряпочку.
— А спроси его, Вика, насчет Лиутара. Может, Лиутар тоже наш родич? — язвительно осведомился Сигизмунд.
— Ты бы, Морж, с этим не шутил. У германцев родство до седьмой степени считается.
— Что значит — «до седьмой»?
— А то, что семиюродные братья тебе как родные. Понял? Так что крепись, Моржик. Привечать обязан всех. Лиутар–то, похоже, тут у тебя опорную базу для вторжения организовать вознамерился.
— Иди ты! — сказал Сигизмунд. — Не пущу!
Вика нехорошо хихикнула.
Вамба же солидно вел историю дальше:
— И вот приезжает одноглазый с теми тремя воинами и спускается в овраг. А Сегерих с ними. Все рассказывает, все свои думы перед одноглазым обнажает. Поглядел одноглазый на убилстайну, поглядел, плюнул, Сегериха дураком обругал да и прочь поехал. И трое воинов, что с одноглазым были, тоже плюнули. Даже к Валамиру не зашел одноглазый. Обиделись и Сегерих, и Валамир, да только одноглазому это безразлично. На одноглазого многие обижались и все без толку.
— Что, и всђ?
— Да. Оно и к лучшему, что бедоносец уехал, — сказал Вамба.
Сигизмунд поразмыслил немного. Стало быть, зонд не вызывал особых эмоций у тех, кто видел его впервые.