Скалкс, с которым высокомерные воины вести диалогов категорически не желали, обучался с помощью Высоцкого. Вика растолковала Дидису содержание песен, после чего напялила ему на голову наушники и нажала кнопку PLAY. Учись, Дидис!
Рабу Высоцкий сразу понравился. Дидис тряс головой, дергал себя за бороду, гримасничал, шевелил губами, пытался подпевать — все, процесс пошел.
Вавила с Вамбой сидели на стульях, оба красные и напряженные. Молчали, сверля друг друга глазами. Вика расхаживала между ними, преувеличенно жестикулировала, толкала их к диалогу — как показалось Сигизмунду, преискусно ссоря вандалов между собой. Затем хлопнула в ладоши и посмотрела на Вамбу.
Вамба вытужил:
— Йа–а Вам–ба! Ти кто?
— Молодец, — подбодрила Вика, кивая и улыбаясь, — правильно. Вавила?
— Йа–а Вави–ла! Ти кто?
— Йа–а Вамба!
— Стоп, — сказала Вика. — «Мне тридцать лет». Мне — трид–цать — лет. Начали! Вамба!
— Мне–е три–ицат лет!
— Вавила?
— Мне–е три–и… тсат лет… йа–а… му–зик…
Вика заулыбалась, желая поддержать инициативу ученика.
Вамба подумал–подумал и высказался:
— Йа–а крут! Ти–и эта… иди–на–хер.
Вика нахмурилась. Похоже, Анастасия также успела приложить руку к обучению. Вавиле русская речь сородича была вполне внятна. Насупившись, Вавила отвечал вполне достойно:"
"— Са–ам эта… на хер, мудо–дзон!
Вамба приподнялся на стуле.
— Йа–а, — обрадованно повторил Вавила, — зу ис зата мудо–дзон! Йа казал! Я знат! Ти знат! Ассика знат!
И вызывающе захохотал.
Вамба молча ударил его кулачищем в переносицу.
Скалкс неожиданно пропел:
— В очесвеном париском туалетэ ист натписи на роском ясике.
* * *
Таким образом, адаптация вандалов была отдана в крепкие педагогические руки Виктории. Хотя бы на этот счет Сигизмунд мог быть спокоен. Он и был спокоен.
Впрочем, окружающие заботились о том, чтобы жизнь С.Б.Моржу на тридцать восьмом году медом не казалась. В частности, позвонила Наталья.
— Сигизмунд? Еще не забыл нас? Или мне уже пора представляться?
— Всех не перезабудешь, — неудачно ответил Сигизмунд.
— Ты вообще–то отец или кто? Ты знаешь, что дети обычно растут?
— Ну, — дипломатично отозвался Сигизмунд.
— «Ну!» Ярополк из всего вырос. Ботинки нужны, резиновые сапожки на лето, все такое дорогое…
— Притормози, Наталья. А Евгений–то что?
— Евгений — не отец. Отец — ты! Ярополк тебя уже забывать начал. Скоро «дядей» станет звать.
— Наталья, нет у меня сейчас денег. Бизнес стоит.
— У тебя вечно все стоит где не надо. Нам–то что прикажешь делать?
— Да я сам ночами извозом занимаюсь. Тем и живу.
— Да ты хоть тараканами питайся. Эгоист ты все–таки, знаешь ли. Махровый. А лысую свою на что содержишь?
— Какую лысую?
— Ну эту, актерку погорелого театра. Я видела вас на улице.