Автор
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Раздел Chitat.online для книги «Анахрон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Беньковский Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И вот, когда Ильич завел свою торжественную речь, Михал Семеныч — а он уже принял
— перепутал кнопки, и на глазах у всего партийного синедриона за спиной у Ильича опустился гигантский черный крест! И с подсветкой, представляете? Все онемели, кроме Ленина — он не видел. А кстати, обошлось. Премию, конечно, не дали. А я сижу и думаю: у меня дома двое беглых христиан прячутся, а я тут из–за какой–то глупости переживаю…
Сигизмунд с удовольствием посмеялся. Старичок заговорил об упадке театрального искусства. Чтобы поддержать беседу на должном уровне, Сигизмунд рассказал о премьере «Побратимов» в театре «Бомбоубежище». Старичок поморщился, как от зубной боли."
"— Все это… ПУСТОЕ, — выговорил он выразительно. — Атмосфера — вот что ушло. И, боюсь, безвозвратно. Вы, Сигизмунд Борисович, еще застали, конечно, эти вечера в Филармонии? Вы помните те времена, когда люди ходили слушать музыку? Не нынешние богачи, не иностранцы — нет, простые ленинградцы? Они ведь не мыслили своей жизни без музыки, без театра, без Филармонии! Вы помните, каким событием была каждая премьера в БДТ? Вы ходили в оперу? Ходили, конечно. Вы тоже больше любили Малый Оперный? Я — да. Он уютнее Мариинского… — Старичок говорил красивым, звучным голосом, вкусно проговаривая каждое слово. — Взять бинокль, программку. Смотреть, как рассаживаются оркестранты, настраивают инструменты. Этот удивительный шум перед началом спектакля. Волнующийся занавес. Приходит дирижер. Взмахивает палочкой. Устанавливается тишина. И вот — музыка… Сперва медная группа, потом вступает группа деревянных духовых и, наконец, скрипка…
Этот разговор вызвал у Сигизмунда поток воспоминаний. Он вспоминал не столько события, сколько запахи, звуки тех далеких лет. Старичок давно вышел — ему нужно было до Кушелевки — а его голос неотвязно звучал у Сигизмунда в ушах. Аспид любил Мариинский театр. А в Мариинском театре любил «Дон Кихота». Смотрел раз десять, если не больше. И всегда в большом антракте брал шампанское. Когда–то об этом Сигизмунду рассказывала мать. Потом это прочно забылось, а вот теперь всплыло. Странное дело! Сигизмунду вдруг начало казаться, будто и он ходил с Аспидом на «Дон Кихота». Будто они вдвоем с дедом в большом антракте пьют шампанское. Даже вспомнил, какое. Сладкое. В буфете было и сухое, но дед предпочитал сладкое.
Опрощаться Мариинка начала еще в советское время. В какой–то момент там появились женщины в брюках. И даже в джинсах. У матери это вызывало жгучее негодование.
А сейчас там от иностранцев не продохнуть. И все в «брульянтах». И билеты по сорок баксов.
* * *
Сигизмунд любил Девятое Мая.
