Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
* * *
Брошюру «Высокий долг…» Сигизмунд прочитал еще пять раз. В последний раз он уже пытался инсценировать ее. Расхаживал по камере, держа книжонку в отставленной руке, и изображал все то, о чем там было написано. Например, дойдя до слов: «Речь идет о том, чтобы привести в действие мощные рычаги личной заинтересованности», Сигизмунд с силой тянул за воображаемые рычаги.
Постепенно в голове у него складывался план спектакля. Основная тема — человек в плену бесчеловечного механизма. Вокруг Народного Контролера вертятся и скрежещут шестеренки соцсоревнования, приводятся в действие огромные рычаги личной заинтересованности и ответственности, вертятся колеса Госплана, юркают бюрократические извращения, натягиваются злокозненные нити хищений и приписок… И человек — Народный Контролер, своего рода Новый Адам, мечущийся среди упорядоченного механического хаоса…
Занимаясь всей этой ерундой, Сигизмунд в то же время понимал, что сейчас он НЕ сходит с ума.
Ну, отчасти под контролем."
"Потом эта активная деятельность иссякла, и Сигизмунд впал в апатию. Он даже есть больше не хотел. Лежал, закрыв глаза и вытянувшись. Ему было скучно.
* * *
И вот в одиночество Сигизмунда вторгся новый звук. Сигизмунд мгновенно подобрался. С чмокающим звуком тяжеленная герметичная дверь разлепилась и начала медленно, мучительно медленно отворачиваться…
* * *
Ну вот и все. Пьеса закончена. Акт пятый: гибель Нового Адама.
Ни на мгновение не переставая генерить абсурдную пьесу, Сигизмунд тем не менее испытывал самый настоящий животный ужас, ибо не сомневался: сюда пришли именно для того, чтобы его убить.
В дверном проеме показались две громадные фигуры. Палачи! Губы Сигизмунда прошептали сами собой:
— My Father! Into Your hands I commend my Spirit.
Даже не прошептали — пропели любимую мелодию из «Jesus Christ — Superstar».
Сигизмунд закрыл глаза.
* * *
Его схватили грубые руки. Сигизмунд пассивно сопротивлялся — обвис всем телом и жалостно выстанывал последние арии из «Jesus Christ'а». Палачи сильно потянули его за запястья.
