Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
А в хуз войдет к тебе военный вождь! А ты ему вместо достойного седалища — эдакую «тубаретку»!
Последнее слово дед произносил по–русски и с особенным ядом в голосе.
Сигизмунд вел эти беседы с большим удовольствием. Стареете, Сигизмунд Борисович, ох стареете!
Один из таких разговоров был прерван звонком Натальи. Кстати, озо дед тоже не одобрял. Хочешь сказать что–нибудь человеку — так оторви задницу, войди к нему в хуз гостем и степенно побеседуй. А так издалека — что кричать! Дети малые так по огородам кричат.
Вика объясняла Сигизмунду:
— Они придают эмоциям куда больше значения, чем мы. Они даже считают, что человек думает не головой.
— А каким же местом? — пораженно спросил Сигизмунд и улыбнулся намекающе.
Вика паскудных намеков не поддержала.
— Грудью. Они гораздо более эмоциональны, чем ты думаешь. Для них не видеть собеседника — значит фактически не общаться. Без обмена эмоциями вообще никакого разговора быть не может.
Для экс–супруги Натальи отсутствие визуального контакта препятствием не являлось: своими эмоциями она легко прошибала телефонную линию.
— Ты чего не звонишь? Почему я обязательно должна тебе звонить?
— Я звоню.
— Что–то не слышно.
— У тебя все занято.
— Хотел бы — дозвонился бы. Другие же дозваниваются.
Пауза. Сигизмунд решил пойти ва–банк. Ему хотелось поскорее закончить этот суетный разговор и вернуться к неспешной беседе о благочинии. Эти беседы его расслабляли.
— Ну так что звонишь? — спросил он Наталью.
— Ты о сыне–то хоть вспоминаешь?
— Да.
— В общем так. Мне завтра надо уйти часов на пять.
— А теща? — вякнул Сигизмунд.
— Что теща? Почему чуть что — теща? — взъярилась Наталья. — У ребенка есть отец или нет? Почему я должна постоянно просить мою мать? Мне уже стыдно…
— Слушай, а ты за Евгения–то замуж еще не вышла?
Наталья сделала вид, что не расслышала вопроса.
— Завтра у Евгения лекция. В закрытом обществе. Туда допускают только продвинутых.
— Пойти хочешь, что ли? — осведомился Сигизмунд, неосмотрительно зевнув.
— Не твое дело! Чтоб завтра в одиннадцать забрал Ярополка.
— Я не могу. Я завтра занят.
— Ты всегда занят. Пускай ребенок у отца побудет.
— Я не могу. У меня совеща… люди! Тут, — добавил он.
— Слушай, что ты как маленький! Лясы точить с кем ни попадя — у него время есть! Знаю я твоих «людей»! Не попрыгаешь лишний раз со своей лысой в койке
— не умрешь!
— Знаешь что? — грозно начал Сигизмунд.
— Не знаю! — отрезала Наталья.
