Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
Сигизмунд вылил остатки водки и проглотил их с отвращением. Отнял у девки пиво и глотнул. Чтобы гадкий вкус «Смоленской рощи» забить.
Потом завел с девкой долгий разговор по душам. Был ею доволен. Понятливая оказалась. Перед такой и душу раскрыть не грех. Во все вникнет, обо всем пожалеет…
Собрался было с кобелем пройтись, проветриться, но вдруг разом ослабел…
* * *
Сигизмунда разбудил телефонный звонок. Звонил боец Федор. Рвался в бой.
— Сколько времени? — сонно спросил Сигизмунд.
— Одиннадцать, — доложил Федор.
— Вечера?
— Утра!
— Блин, — сказал Сигизмунд.
— Это бывает, — согласился Федор.
И осведомился, будут ли приказания.
Приказания были. Купить кефира литр и дуть сюда, к Сигизмунду домой. И быстро.
— Людмила Сергеевна говорила вчера, будто больны вы и идея у вас вместе с тем новая, — осторожно заметил Федор.
— Новые партнеры замаячили. Обрабатывал, — неопределенно ответил Сигизмунд.
— Ладно, давай с кефиром, скорее! Помираю…
Положил трубку и откинулся на подушку.
О–ох! Надо бы девку сокрыть.
Девка, конечно, обнаружилась на тахте. Дрыхла. Сигизмунд даже позавидовал: ему бы, Сигизмунду, такой сон… Небось, выжрала всђ пиво. И дрыхнет!
Кобель, спавший у девки в ногах, при появлении похмельного хозяина поднял голову, поглядел на Сигизмунда и со взвизгом, как–то очень по–жлобски зевнул.
Пиво девка и впрямь выжрала всђ. Ничего не опохмелку не оставила. При виде пустой бутылки из–под «Смоленской рощи» Сигизмунда аж передернуло. Поскорее пихнул ее в мусор.
Мутно оглядел кухню. Прибрано. Надо же! Вообще было заметно, что девка похозяйничала. На свой, диковатый, манер, но очень старательно.
Бутылки были выставлены у стены. Посуда помыта.
Странно девка посуду помыла. Вытряхнула, дурища, всю землю из неубиваемого цветка, что чах на подоконнике. Землей почистила вилки и ножи. В раковине еще земля осталась.
Горшок из–под цветка тоже помыла. В сушилке к остальной посуде приобщила.
Все вещи расставила иначе.
Неубиваемый цветок валялся в мусорном ведре. Сигизмунд вытащил его и дрожащими от похмелья руками торопливо подсадил к другому, такому же. Дурнота наплывала волнами.
В свое кожаное ведро, какое кобель из песка выкопал, безумная девка набрала воды и повесила это хозяйство над плитой, на вентиль, которым газ перекрывают.
Посмотрел на это Сигизмунд с умилением. Хозяюшка.
