Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
— Я тогда хорошим прикидывался. — И быстро перевел разговор на другую тему: — Слушай, а что он кровью–то вымазался?
— Понравиться ей хотел. Показать, какой он крутой.
— Понравиться? Зачем? — поразился Сигизмунд. Ему как–то и в голову не приходило, что кто–нибудь захочет понравиться Наталье.
Вика фыркнула.
— Старый ты становишься. Для чего мужчина женщине понравиться хочет?
Глава девятнадцатая
Лето начиналось полувяло. Чтобы горожане не избаловались, Питер порадовал их в июне неделькой ноябрьских холодов.
Сигизмунд затеял мороку с перерегистрацией «Морены». Естественно, дело затянулось. Все ушли в отпуска, везде намекали, что надо бы дать на лапу. Давать было нечего.
Виктория все больше времени проводила у своих друзей «из соседней подворотни». Как–то Сигизмунд спросил ее, о чем они там так подолгу разговаривают.
— О готском языке, — ответила Вика.
— Что, они тоже?
Вика засмеялась. Пояснила: оттяг у людей такой.
— Неужто другого оттяга себе не нашли?
— Что, водку жрать или дебильные передачки по ящику глазеть?
Сигизмунд пожал плечами.
— Нет, просто выбор необычный. Почему именно готский?
— По двум причинам. Это они так объясняют. Во–первых, трудный. Во–вторых, бесполезный.
— Слушай, Вика. А что в этом готском такого, что можно неделями обсуждать? Я понимаю еще, часок–другой… Но НЕДЕЛЯМИ! Сколько ты там уже торчишь?
— Не знаю… Давно. Просто интересно. Они из–за одного диграфа ругались наверное месяц.
— Что такое диграф?
— Когда двумя буквами пишут один звук.
Сигизмунд насторожился.
— Ты, Виктория, аккуратней.
— Господи, Морж! Ты соображай, в каком мире мы живем! ЗДЕСЬ ВСЕМ НА ВСЕ НАСРАТЬ! — И почти плача добавила: — Вот встретила людей, которым не насрать!.
— Да я насчет Анахрона, — угрюмо пояснил Сигизмунд.
— Да чтоб он подавился, этот Анахрон! Чтоб он собственные кишки сожрал!
* * *
Из вандалов явно и тяжело страдал по дому Вавила. Мало того, что от своего народа оторван, так еще и из родни никого здесь не имел. Валамировичи хоть вместе, а Вавила — сам по себе.
