Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
Она родила ребёнка совсем не от мужчины своей мечты, и теперь задаваться такими вопросами не стоило от слова «совсем». И вообще почему ей вдруг это пришло в голову? Ведь не размышляла об этом ни разу до сего момента.
– Ладно. Завтра я съезжу к Саше. Как раз нужно уже допинать его до больницы, чтобы ложился на операцию как можно скорее, – согласилась она.
– Здорово! – воскликнула Глаша. – И я всё доделала.
Она быстро собрала все свои школьные принадлежности, сунула их в ранец и, довольная собой, начала готовиться ко сну.
– Ох, как хорошо, что ты приехала! – выдохнула тётя Наташа, когда Настя переступила порог дома Зубаревых. Пришлось немедля всполошиться, потому что тон Сашиной мамы не предвещал ничего хорошего.
– Что-то случилось? – быстро скинув кеды в прихожей, уточнила Настя, встревоженно взглянув на тётю Наташу.
– Да ничего нового так-то, – пожала та плечами. – Бесится только Сашка. Не знаю уж, почему. Из-за операции может предстоящей? Или потому что тебя давно не было…
Тётя Наташа задала эти вопросы рассеянным тоном, и Настя поняла, что тоже вряд ли сможет дать на них ответ. Значит, Зубарев бесится.
– Я с ним поговорю, – заверила Настя, направляясь к комнате Зубарева. – А вы отдохните немного. И всё хорошо будет.
Когда вошла в спальню Саши, первое, что бросилось в глаза – как он сцепляет зубы. О, она знала это выражение на его лице. Когда вроде как ничего особенного не происходило, но Зубарев всё равно сжимал челюсти с такой силой, что проступали желваки.
– Привет, – мягко поздоровалась она, и Саша с Власом, как по команде, повернули головы к ней.
– Привет, – откликнулся Влас и тут же поднялся на ноги, будто только и ждал, что спасения извне. – Я как раз кофе собирался пойти попить. Оставлю вас наедине.
И ретировался, укрепляя Настю в её подозрениях. А ей вдруг стало страшно, но одновременно по телу разлился адреналин.
