Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
И обомлела, услышав:
– Это для папы, да?
Откуда она могла знать, что Зубарев действительно её вероятный отец?
– Для папы? Ты что-то об этом знаешь? – спросила осторожно, присаживаясь рядом с дочерью. Перевела взгляд на игрушки – Аглая достала из коробки куклу-мальчика и теперь играла в семью. Рассадила маму, папу и дочь вокруг стола.
– Папа сказал мне, что болеет.
Настя выдохнула. Чёрт! Она напрочь забыла про Виталика. Как только поделилась всем с Сашей, так бывший муж словно бы перестал существовать даже в памяти.
– Нет, маленькая, это не для папы.
– Вы ведь ему поможете? Он очень просил.
Значит, и этим тоже поделиться успел… ну надо же.
– Поможем, – соврала Настя, справедливо решив, что из-за отца Глаши, которому до них не было дела, пока он не заболел, давать дочери лишний повод переживать не станет. – А Сашу скоро домой выписывают. Ты что-то совершенно о нём забыла.
– Я не забыла! Даже рисунок ему нарисовала.
Аглая бросила своё занятие, вскочила на ноги и, подбежав к комоду, вынула из него лист бумаги.
– Круто! Давай тогда как только домой Саша вернётся, мы к нему с тобой съездим. А потом я бы вообще туда переехала, в пригороде и воздух чище.
Аглая нахмурилась, как будто что-то решала сама с собой, но потом кивнула.
– Переедем, я согласна.
Когда дочь вновь увлеклась игрушками, Настя вышла из комнаты и отправилась выпить чаю. Чем больше времени проходило между моментом, когда у Зубарева и Глаши взяли анализы, и тем часом, когда должен был быть объявлен результат, тем больше она нервничала. И несмотря на то, что прошло всего-ничего, её уже начало ощутимо потряхивать.
– Сядь уже, я сама сделаю, – беззлобно окликнула её мать, стоило только Насте в третий раз просыпать сахар. Забрала у неё чашку и кивнула на стул.
– На места ли? Не знаю пока. Глаша вон едва ли не бредит отцом. И как ты понимаешь, я не о Саше.
– Пройдёт. Поговорить с ней надо, да и всё.
– Пока не стану. Пусть с анализами всё ясно будет, тогда уже и разговоры разговаривать можно.
– А Виталику звонила?
– Сегодня позвоню, да.
– Только не говори, что тебе его жалко. – Мать поставила перед ней чашку чая с молоком и устроилась напротив.
