Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
– Я об заклад побиться могу, что это враньё. Денег с Саши твоего стрясти хочет и всё. Думает, что нашёл золотую жилу.
– Да не жалко. – Настя помотала головой и отпила глоток чая. – Я в этом всём только за Аглаю переживаю.
– Значит, нужно как можно скорее сказать Виталику, что у вас с мужем не благотворительная организация. А как только выяснится правда о том, что именно Саша отец Аглаи…
– Т-с-с! – Настя прислушалась к тому, что происходило в комнате дочери, но кажется, Глаша была увлечена чем угодно, но только не подслушиванием.
– Так вот когда это выяснится – сразу ей расскажешь."
"– Ты права. – Настя улыбнулась и вздохнула. – Ладно, пойду Виталию позвоню, чтобы уже с этим всем покончить.
– Давай, – кивнула мать. – Прошлое должно оставаться в прошлом.
Бывший муж подошёл к телефону сразу же. Насте даже казалось, что она физически чувствует, с какой жадностью выдохнул одно-единственное слово:
– Слушаю!
Она сделала глубокий вдох, как будто ей предстояло погрузиться под воду, и выпалила скороговоркой:
– Мы не можем дать тебе денег, потому что у Саши почти не осталось сбережений.
Зачем она вообще это объясняла ему? Наверное, из-за опасения, что он снова может наговорить Глаше всякой ерунды.
Виталик молчал, а Настя медлила с тем, чтобы отключить связь.
– Хотя бы немного, – попросил он, когда она уже собралась нажать кнопку отбоя.
– И немного у нас нет.
– Я уже продал…
Вот тебе и новости. Это разозлило. До белых точек перед глазами. Мало того, что он забрал то, что причиталось если не ей, то их с Виталиком ребёнку, так ещё и втихаря продал!
– Прекрасно! То есть, о наследстве для своей дочери ты не подумал, а как ходить к ней и просить спасти твою задницу, тут ты первый.
– Я болен, Настя! И это серьёзно!
– Серьёзно здесь только одно – мой запрет впредь подходить к моему ребёнку на пушечный выстрел! Ясно? Больше не появляйся ни рядом с ней, ни рядом со мной.
Она с остервенением нажала отбой и сделала рваный вдох. Вот и всё. Больше даже ни намёка на сострадание или жалость к тем, кто её семьёй не является. У неё есть на кого тратить свои эмоции и чувства, и бывший муж в их число уж никак не входит.
Два дня, которые взяла лаборатория на то, чтобы предоставить Саше и Насте результаты анализов, тянулись невыносимо долго.
