Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
Да и попытки эти не то что вредили, скорее Насте было неудобно за то, что на Аглаю тратится столько денег.
Миллион новых платьев, кукол, постоянно мороженое и шоколад – в общем и целом, Глаша такого не видела никогда в жизни, за все свои семь лет.
– Как там всё? Опять дурдом? – приподнял уголок губ муж, когда Настя вошла в его комнату. Он полулежал на постели и что-то искал в ноутбуке, который поспешил отложить на прикроватную тумбочку, когда пришла жена.
– Твоя мама с Глашей заняты очередной куклой и делами в саду.
– Это хорошо. А остальные?
– Влас, кажется, пьёт пиво на террасе.
– Вообще отлично. Запри дверь.
– Зачем?
Настя нахмурилась, но просьбу Саши выполнила, а когда он похлопал ладонью по месту на постели, подошла ближе и присела рядом с мужем.
– Затем, что я по тебе соскучился."
"И не успела Настя сказать, что у него просто не имелось повода, как Зубарев потянул её на себя и, обхватив за затылок, впился в губы жадным поцелуем. От этого она загорелась мгновенно. С такой силой, которой даже от самой себя не ожидала.
– Саш… – с трудом разорвав поцелуй, шепнула Настя, пытаясь контролировать себя из последних оставшихся сил.
– Что? – стоном откликнулся Зубарев.
– А тебе можно сейчас?
Вместо ответа Саша взял руку Насти и положил её поверх простыни там, где под тканью уже вырисовывался внушительный бугор.
– Не только можно, но и нужно, – хрипло шепнул он. – Столько ждал…
О, она прекрасно понимала смысл этих слов. И для Насти он имел совсем иные грани. Она ведь тоже… слишком долго ждала. Пусть и поняла это только теперь. Ждала, пожалуй, с того самого момента, когда они расстались в прошлом. Ждала, вопреки всему.
Снова поцелуй обжёг губы, слов больше не осталось. Были лишь касания, такие жаркие, что от них пылали оба, и такие яростные поцелуи, что они сводили с ума.
Настя стянула с себя футболку, принялась нетерпеливо расстёгивать застёжки на бюстгальтере. Пальцы не слушались, понуждали испытывать злость от того, что не получалось немедля избавиться от ставшей ненавистной одежды.
Когда всё же совладала с замочком и отбросила кружевную ткань, почти тотчас почувствовала губы мужа на своей груди.
