Автор
В мрачных улочках маленькой российской деревушки, где лишь один знак запрещает проезжать, жизнь каждого теперь зависела от нервной тренировки водителей. Но вдруг вам приходится делать выбор между собственной безопасностью и жизнью другого человека — это история о роковых поворотах на дорогах, где каждое действие может разнести мир вдребезги....
Я схватил стул, поднял его над головой и заревел, как разбуженный медведь:
– Прочь отсюда, смерды!
Уж и не знаю, из каких глубин памяти всплыла последняя фраза? Может, во мне ожила родовая память бояр Подушкиных?
Охранники отступили, я, испытывая нервное возбуждение, вцепился в Мамзель и стал трясти ее, как грушу, приговаривая:
– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что наши отношения закончены!
Девица отчего-то молчала. Чем сильнее я ее тряс, тем податливее становилась она.
– Идиот, – шепнул кто-то мне в ухо, – это не она!
От неожиданности я отпустил жертву и спросил:
– Кто тут?
Ответа не последовало, Мамзель внезапно свалилась со стула на пол, я увидел ее лицо и чуть не лишился чувств.
На грязных досках лежала не певичка, возжелавшая пиара и рекламы, а абсолютно неизвестная мне бабенка лет этак сорока.
В полнейшей растерянности я присел возле лишившейся чувств дамы и только тут понял трагизм случившегося. Не хочется, конечно, признавать, но в последний год мое зрение стало терять былую остроту, а в «Каторге» стоит темень вкупе с туманом.
– Господи! – вырвалось из груди. – Врача! Скорей! Простите меня великодушно! Молодой человек! Спутник этой дамы, вы где?
Ответа не последовало, мужчина, сопровождавший даму, предпочел скрыться.
Я стал озираться по сторонам, и тут к месту происшествия подоспели два лакея, одетые надзирателями. Фальшивые конвойные подхватили несчастную и споро утащили ее в служебное помещение.
– Идиот, – тихо сказало «ухо», – иди левее, они там.
Я поднялся и пошел сквозь туман, сопровождаемый возгласами:
– Вау, он снова движется.
– Ой, ой, боюсь.
– Остановите его! Он всех перебьет!
– Кто это такой? Почему я его не знаю?
– И-и-и! Стра-а-ашно!
– О-о-о! Какой симпотный!
Наконец я снова заметил во мгле ботфорты, но на этот раз я решил действовать наверняка, приблизился к владелице шикарной обуви и, понизив голос, спросил:
– Ты Мамзель?
– Нет, – ответил испуганный тенорок, – ты ошибся, сладенький, меня зовут Ленечка.
– Пардон, – сказал я и поковылял дальше, мысленно проклиная модниц, щеголяющих на золотых каблуках.
К счастью, «ухо» снова подсказало:
– Бери резко вправо!
Я шарахнулся вправо и перевел дух. Слава богу, вот они, сладкая парочка: Жорж и Мамзель.
– Изменяешь мне? – заревел я белугой.
– Вовсе нет! – завопила в ответ певичка и, нарушив план, швырнула в меня бутылку с самогоном.
