Автор
В мрачных улочках маленькой российской деревушки, где лишь один знак запрещает проезжать, жизнь каждого теперь зависела от нервной тренировки водителей. Но вдруг вам приходится делать выбор между собственной безопасностью и жизнью другого человека — это история о роковых поворотах на дорогах, где каждое действие может разнести мир вдребезги....
» – это про зятя Коки! А про тебя! Столько! И фото!
И тут ожил домашний телефон.
Николетта схватила трубку.
– Алло! Да, мать олигарха Подушкина…
Я пошел в гостиную, никогда ранее Николетта не признавалась столь охотно в своем материнстве, наоборот, она всю жизнь запрещала мне говорить слово «мама». А я, глупец, изо всех сил стараясь доказать ей, что являюсь хорошим сыном, упорно примерял на себя роль ангела.
Внезапно мне вспомнилась татуировка на ноге Капустиной. Да уж, если ангелу отрезать крылья, он научится летать на метле.
Я шел по коридору, а за спиной звенел голос маменьки:
– Да, Ванечка тут, а где ему быть, как не у родной мамулечки. Да, я готова дать интервью. Да, жду Мамзель в гости. Да, да, да! Согласна! Фото с олигархом? Я и сын? Без проблем.
Трубка шлепнулась на тумбочку и вновь затрезвонила.
– Да! Мать олигарха! Да. Да. Прийти к вам на прием? Вместе с сыном? Ну конечно, охотно!
Я вжал голову в плечи, добрался наконец до комнаты и упал в кресло. Катастрофа! Теперь Николетта начнет бегать по тусовкам! Добро бы она отрывалась в одиночестве, но ведь мне будет отведена главная роль сына-олигарха, лучшего на свете! А чтобы купаться в океане безбрежной материнской любви, всего-то, оказывается, надо было подраться в ресторане.
– Вава, – закричала Николетта, вбегая в гостиную, – все просто расчудесно получается! У меня приглашений на год вперед!
Я тихо кашлянул и рискнул сказать:
– Николетта…
– Зови меня мамулей!
– Э… э… в общем, понимаешь, – замямлил я, – современная журналистика исповедует один принцип: «Сначала добудем факты, а уж потом можно искажать их как заблагорассудится!»
– Сыночек, ты очень умный, – восторженно заявила Николетта, – бегу переодеваться.
Я остался один и вынул сигареты. Что ж, как говорил Наполеон: «Мое падение вознесло меня на недосягаемую высоту». Надеюсь, олигарху, поколотившему в «Каторге» Мамзель, будет теперь разрешено курить в гостиной.
Внезапно ко мне вернулось хорошее настроение. Никогда не надо падать духом, иначе ушибешься о паркет. Все, что ни делается, делается к лучшему.
