Тася почувствовала мучительную дрожь где-то внизу живота, которая побежала дальше, пронзая потаенное место между бедрами. Он стал целовать другую грудь, поддерживая ее снизу горячими нежными пальцами, и она выгнулась ему навстречу, задыхаясь в смятении. Сладкая боль внутри усиливалась, сводя ее с ума. Она хотела почувствовать его на себе всего, хотела, чтобы он раздавил ее своей тяжестью. Сцепив руки на его спине, она старалась притянуть его еще ближе к себе. Люк сопротивлялся, внимательно разглядывая ее тело. Его рука двинулась вниз по ее животу к пене завитков, которых не касался ранее ни один мужчина.
Он дотянулся до набухшего чувствительного местечка, и, когда коснулся его, она приглушенно вскрикнула. Кончики его пальцев скользнули во влажную щель, исследуя, ласково проминая, прокладывая путь к нежному входу в ее тело.
Он целовал ее губы, повторял ее имя, шептал слова любви, не отрывая рта от теплой кожи. Тася как в забытьи принимала все его ласки, погружалась в удовольствие, не задумываясь о том, что будет дальше.
Она ощутила, как он раздвигает ей ноги, создавая колыбель из ее разомкнутых бедер. Его тяжесть опустилась на нее, предвещая жесткое давление на самую уязвимую часть ее тела. Она пристально смотрела в его глаза и почувствовала, что тонет в их синеве. Еще давление, мощное, жгучее…
Его сила разрывала, пронзала ее. Она вскрикнула от внезапной боли. Он входил все глубже, полностью овладевая ею.
Затем он замер, и только его тяжелое дыхание колыхало их тела.
Потрясенная, Тася протянула тонкие руки к его лицу, стремясь безмолвно передать свое восхищение мрачной красотой его тела, слившегося с ней. Он повернул голову и прижался ртом к ее ладони, прихватывая нежную кожу целующими укусами. Его бедра мощно толкнулись в ней, и она подалась вперед в инстинктивном отклике. Ритм его движения передался ее телу. Все неудобства и боль были забыты, когда он начал свое утонченное насилие над ее ощущениями. Оно длилось и длилось, пока Тася не стала метаться под ним, изгибаясь в безумном восторге. Тела их сплетались, сходились воедино. Глубочайшее наслаждение перешло за грань чисто физического, достигая поразительного слияния тел и душ. Наконец Тася растворилась в этом ярком приливе чувственных ощущений, и губы ее раскрылись в беззвучном крике.
Чуть позже и Люк испытал безумство наслаждения. Дрожь прошла по его телу, и он замер в истоме. Каждая клеточка его существа была насыщена любовью. Огарок свечи догорел, только легкий дымок еще курился в воздухе, и на подсвечнике остывала восковая лужица. Глаза его постепенно освоились с темнотой, и он мог разглядеть ее тонкий профиль, изящный кончик груди. Она спала, положив голову на изгиб его руки, приникнув к нему, нежная и легонькая.