Он прижимал ее к своему плечу, шепча слова утешения.
Постепенно рыдания ее перешли во всхлипывания. Она положила голову ему на грудь и проговорила почти по-детски:
– Я совсем вымочила вам рубашку.
Он вытащил из внутреннего кармана платок и поднес к ее носу. Она, как ребенок, шумно в него высморкалась, заставив его улыбнуться.
– Тебе лучше? – ласково спросил он.
Тася взяла из его руки платок и кивнула, промокая глаза.
Теперь, когда она перестала плакать, оказалось, что боль, столько месяцев сидевшая у нее в груди, исчезла. Стоукхерст заправил за ухо выбившийся локон, погладив большим пальцем нежную мочку.
– Вы были сердиты на меня сегодня, – охрипшим голосом проговорила Тася. – Почему?
Люк мог бы придумать какое-нибудь расхожее и бессмысленное объяснение. Но он решил сказать ей правду.
– Потому что ты собираешься однажды исчезнуть, так и не рассказав, кто ты и что с тобой случилось. С каждым днем ты становишься для меня все большей и большей загадкой.
Ты не более реальна, чем туман в лунном свете. Я рассердился, что не могу владеть чем-то…, кем-то…, кого я так отчаянно хочу. Потому-то я и пытался тебя уязвить.
Тася понимала, что должна отойти от него. Инстинктивно она чувствовала, что он не будет удерживать ее. Но легкое поглаживание его пальцев завораживало. Дрожь удовольствия прошла у нее по телу.
Он нежно дотронулся ладонью до ее подбородка и спросил:
– Скажи мне, сколько тебе лет на самом деле? Я хочу знать правду.
Она удивленно заморгала:
– В каком году ты родилась? – настаивал он.
– В тысяча восемьсот пятьдесят втором.
– Восемнадцать, – задумчиво произнес Люк. – Восемнадцать лет.
Тася решила объяснить, почему она раньше говорила по-другому:
– Формальные годы не имеют значения. Важно, сколько…
– Избавь меня от этих разговоров: «Не важно, сколько лет, а важно, сколько пережито».
Он выпустил из пальцев ее подбородок и тряхнул головой, словно событий этого дня оказалось и для него с избытком.
Встревоженная его молчанием, Тася шевельнулась в его объятиях. Он, казалось, совершенно забыл, что продолжает ее держать.
– Милорд, – с опаской проговорила она, – наверное, вы теперь меня уволите?
– Вы что, так и будете при каждом разговоре задавать этот вопрос?
– Я подумала, что происшедшее сегодня… Вы можете решить…
– Нет, я не собираюсь вас увольнять. Но если вы еще раз спросите об этом, я лично пинками выгоню вас из поместья…
Он завершил это свирепое заявление поцелуем в лоб. Губы его были теплыми и нежными.