– Эмма, не придумывай ужасы о своем отце, – прошипела Айрис. – Иди в свою комнату. Я не потерплю твоего вмешательства. Хозяйка приема я, и я хочу, чтобы мадам осталась.
Дьявольское выражение исчезло с лица Эммы, сменившись решительным упрямством.
– Она расстроила мисс Биллингз. Я хочу, чтобы она уехала… И дом этот мой, а не ваш.
– Невоспитанная девчонка! – Айрис оглядела комнату, выискивая кого-то в толпе гостей. – Где твой отец?
Эмма с невинным видом пожала плечами:
Люк добрался до маленькой комнатки на третьем этаже. Увидев, что дверь распахнута, он вошел. Воздух казался густым от напряженной тишины. На полу валялся перевернутый стул, рядом с ним лежала деревянная иконка.
Гувернантка… Тася…, стояла у окна. Каким-то образом она догадалась, что это он. Не оборачиваясь, она безучастно проговорила:
Внезапно Люк понял, что она не была сердита, смущена или напугана. Она была раздавлена. Он нанес ей удар, гораздо более сильный, чем намеревался. Раскаяние захлестнуло его, темная краска стыда залила лицо. Он невольно откашлялся, предваряя извинение.
– Я пришел посмотреть, как вы… – Он замолчал. Выражение участия после всего происшедшего прозвучало бы насмешкой, ведь именно он был причиной ее боли.
Она не поворачивалась, и голос ее прозвучал напряженно от стремления говорить обыденно:
– Со мной все хорошо, сэр. Мне просто нужно было несколько минут побыть одной. Какая странная эта женщина, не правда ли? Простите, что я устроила такую сцену. Если вы уйдете…, пожалуйста…, и дадите мне возможность прийти в себя… Мне просто надо побыть одной… – Она замолчала, как игрушка, у которой кончился завод. Слова стихли, плечи продолжали дрожать. – Уйдите… Пожалуйста.
Несколько быстрых шагов – и он оказался рядом с ней.
Прижав к себе ее напряженное тело, он замер, уткнувшись в ее волосы.
– Мне очень жаль, – проговорил он. – Мне чертовски жаль.
Тася попыталась вырваться из его объятий, но, когда лицо ее оказалось у его плеча, она ощутила уютный добрый мужской запах – запах бренди и табачного дыма, которым пропиталась ткань его фрака, и перестала его отталкивать. Она почувствовала тепло и силу, исходившие от него. Мерный стук его сердца раздавался около ее уха. Никто не держал ее так, только отец, когда ребенком, боясь темноты, она бросалась к нему. К горлу подступили рыдания.
– Вам больше не причинят вреда. – Он бережно пригладил ее волосы. – Я уберегу вас от опасности. Даю вам слово.
Никогда ей не обещали уберечь ее от опасности.