Мадам– Миракль, шатаясь, попятилась и подняла свои покрасневшие ладони. Они выглядели так, словно она схватилась обеими руками за кипящий чайник.
– Она обожгла меня! – вскричала женщина, с яростью и страхом глядя на Тасю. – Ведьма!
Тася с трудом поднялась со стула, ноги едва ее держали.
– Обманщица, – возразила она дрожащим голосом. – Я достаточно наслушалась вашей нелепой лжи.
Ничего не видя вокруг, высоко подняв голову, хотя все внутри у нее свело от страха, она прошла через всю гостиную к двери. Ей отчаянно хотелось спрятаться.
В ее голове звенели голоса из прошлого:
– О Боже, Боже! Что я наделала?
– Тебя должны сжечь…
– Я не хотела этого делать.
– Нет! – всхлипнула она и бросилась бежать, спотыкаясь, стремясь укрыться от преследующих ее демонов.
Комната взорвалась взволнованными восклицаниями.
Женщины раскрыли свои веера, чтобы обмахнуться и под их прикрытием посплетничать. Гости столпились вокруг мадам Миракль, засыпая ее вопросами. Люк с каменным лицом широкими шагами двинулся из комнаты вслед за гувернанткой.
Когда он дошел до лестницы, ведущей в холл, его резко дернули за рукав. Он остановился и, обернувшись, оказался лицом к лицу с Алисией Эшборн. Она была в ярости, щеки пылали, рот крепко сжат.
– Не теперь, – резко сказал Люк.
– Что с вами стряслось? – Алисия потянула его в сторону от большой лестницы, туда, где, по ее мнению, их не могли подслушать. – Надо бы сказать Чарльзу, чтобы отхлестал вас как следует! Как могли вы так поступить с моей кузиной?
Заставить ее участвовать в этом вульгарном представлении, зная, что ей необходимо скрываться…
– Я ничего не знаю о ней, кроме того, что меня тошнит от ее манеры проплывать по комнатам с видом мученицы, бросая вокруг трагические взгляды, полные мрачных тайн.
Один Бог знает, как это может повлиять на мою дочь. С меня довольно!
Алисия вытянулась во весь свой рост.
– И поэтому вы решили устроить ей публичную пытку!
Я никогда раньше не считала вас жестоким. Я сейчас же найду Тасю и немедленно заберу с собой. Я брошенной собаке не пожелаю подвергнуться вашему так называемому гостеприимству. Тем более моей кузине.
Люк впился жгучим взглядом в ее лицо:
– Тася? Ее так зовут?
В полном ужасе Алисия прижала ладонь к губам.
– Забудьте, – ахнула она сквозь пальцы. – Забудьте немедленно. Лишь позвольте мне увезти ее в Лондон, и, обещаю, вы ее больше никогда не увидите.
– Она никуда не поедет.
Алисия развернулась и стала перед ним, как терьер, тявкающий на волкодава.