Автор
В темном бальный зале величественного флорентийского замка сквозь толпу светских львиц таился одинокий образ. Ева чувствовала себя крошкой в гигантском ящике, из которого ей нельзя было выбраться — ни от страха перед высоким чином, ни от соблазна горячего шепота льстивых ухажеров. Английский чай, как манящий парализующий сон, словно обволакивал каждую мысль, делая их неуверенными и путанными....
Рафаэль спустился за их вещами, а Ева, обернувшись в простыню, подошла к шкафу, провела рукой по ряду платьев и вспомнила улыбающуюся женщину с фотографии. Как Рафаэль может жить здесь?
Он вернулся, держа сумки в руках.
— Нашла что-нибудь?
— Нет. То есть да. Но их так много… я не знаю, с чего начать.
Ее сердце сжалось, когда Рафаэль начал доставать платья — одно за другим.
— Ничего красного и черного. И серого. Я хочу, чтобы ты оставалась собой. Попробуй начать с этих.
— Они все великолепные. — Ева достала из стопки розовое платье и приложила к себе.
Позади нее Рафаэль доставал из чемодана свой смокинг. Воспользовавшись этим, Ева надела платье.
— Там должны быть еще и туфли.
Ева посмотрела в нижней части шкафа и действительно обнаружила множество туфель. Некоторые в коробках, некоторые нет.
— Почему здесь все осталось так, будто твоя мама просто ушла, оставив все свои вещи?
— Отец не захотел ничего выбрасывать. Кроме того, легче было оставить все в замке, чем перевозить.
— Он, наверное, очень любил твою мать.
— Не совсем. Он любил ее платья. Некоторые модели он придумал сам.
— О, Рафаэль, нет! Это, конечно, шутка? Твой отец любил твою маму!
— Если и так, он никогда не показывал этого. Полагаю, отец не оставлял попыток сделать из нее ту, кем она не являлась.
— А какой она была?
— Милой. Смешной. Всегда смеялась над абсурдным миром моды, что сводило с ума моего отца. Для него мода значила очень много.
— Тогда почему он женился на Изабелле? — спросила Ева, надевая босоножки.
Она услышала позади щелчок камеры и удивленно подскочила:
— Ч-что ты?..
— Когда я вижу что-то красивое, мне хочется сфотографировать это. — Рафаэль сделал несколько снимков и продолжил: — Мама была дочерью итальянского герцога. И очень красивой. До того, как стать его женой, мама была его музой.
Он улегся на постель, откинувшись на подушки, и стал разглядывать Еву.
— Надень вон то, голубое.
Ева сделала, как он просил. Фотоаппарат щелкнул снова.
— Продолжай.
— Сначала мама стала излюбленной жертвой папарацци. Красивая, молодая наследница — жена именитого дизайнера! Но она ненавидела их. Мама была молода и застенчива. Ей совсем не подходила роль, которую ее заставил играть отец.
Ева облачилась в голубое платье и повернулась к нему спиной.
— Что же случилось? — через плечо спросила она.
— Отец ничего не замечал. Для него публичность много значит. А после моего рождения все стало только хуже.
