Автор
В темном бальный зале величественного флорентийского замка сквозь толпу светских львиц таился одинокий образ. Ева чувствовала себя крошкой в гигантском ящике, из которого ей нельзя было выбраться — ни от страха перед высоким чином, ни от соблазна горячего шепота льстивых ухажеров. Английский чай, как манящий парализующий сон, словно обволакивал каждую мысль, делая их неуверенными и путанными....
Ева сидела на кровати в том платье, ее лицо было нежным и мягким, когда он рассказал о смерти матери. Ее глаза излучали любовь. А он был таким идиотом, что не смог разглядеть этого…
Рафаэль сжал кулаки и прижал их к стеклу. Нет! Не обманывай себя!
Он все видел. Но боялся признаться себе, что испытывает то же самое…
— О боже! — Его голос разрезал тишину комнаты. Как же долго он судил о людях по себе! Рафаэль вспомнил, с каким чувством Ева произнесла: «Если бы он любил ее, то защитил бы»…
Он все сделал не так.
Рафаэль любил Еву, но не защитил ее, а лишь причинил ей боль.
Бросая одежду в чемодан, он лишь надеялся, что успеет извиниться.
* * *Улицы Флоренции были пусты, когда рано утром Рафаэль ехал в сторону квартиры Люки. Он проскакивал светофоры и слишком быстро сворачивал на поворотах. Ему плевать было на полицию. Марко все уладит.
Если Люка хоть пальцем тронул Еву… Рафаэль проехал весь город с этой мыслью. Уже подъезжая к дому брата, Рафаэль почти обезумел от адреналина и недостатка сна.
Мужчина нажал кнопку домофона.
— Рафаэль ди Лазаро. Боюсь, мне срочно нужно увидеть брата. Наш отец…
Консьерж, не задавая лишних вопросов, пропустил Рафаэля в дом. Он прочитал все о болезни Антонио в газетах и теперь с готовностью выразил свое сочувствие.
— Спасибо, — поблагодарил его Рафаэль. — Простите — я все еще немного в шоке — не подскажете номер квартиры моего брата?
— Он живет в пентхаусе, синьор.
Рафаэль удержался от гримасы. Следовало бы догадаться, что Люка займет самую большую квартиру в доме.
Лифт ехал, кажется, целую вечность. В его зеркале Рафаэль с трудом узнавал свое лицо. Он словно постарел лет на двадцать с тех пор, как в последний раз видел Еву. Щетина покрывала подбородок и скулы, а под глазами возникли мешки, совсем как у Каталины. Голубая рубашка еще не просохла от ее слез. Ева плакала не так…
Господи, только бы она была там!
Двери лифта распахнулись. В холле была только одна дверь.
Люка был изумлен, увидев на пороге брата.
— Рафаэль… мило, что ты решил зайти ко мне! Странное время выбрал, но все же…
Рафаэль отодвинул Люку и прошел внутрь.
— Где она?
— Кто — она?
— Ева.
— А! Прекрасная Ева! Боюсь, ты упустил ее. К этому времени, — Люка взглянул на часы, — она уже, наверное, села в Хитроу. Мы остановились здесь на несколько часов перед полетом, чтобы убить время. — Люка неприятно рассмеялся. — И я очень этому рад! Полагаю, мне следует тебя поблагодарить, большой брат. Ты ее прекрасно обучил.
— Я тебе не верю.
