Анна оказалась в мире сказочных персонажей, где драконы – не одурманенные монстры. Вместе со своими сномотерами, Анна и дракон разделяют интригу и радость жизни. Однажды ночью, она решилась на нечто больше, коснувшись чешуи своего друга-дракона, и получила удивительное прикосновение — дракон улыбнулся ей в сне....
Все тем же ленивым взмахом Драго дал указание прислуге, а сам снова сосредоточил все свое внимание на жене. Пара крепких тайсаров вынесли на террасу огромный хрустальный чан, переливающийся в электрическом свете всеми цветами радуги и бросающий блики на такой же хрустальный ковш и настоящие тайсарские кубки. Вода в чане казалась бирюзовой, и не осталось сомнения, что ее набирали из святых родников. Отряд расступился, оказывая честь своему командиру первому отведать священной влаги.
Канцлер выпил залпом два кубка и внезапно остановил взгляд на жонглерах, сменивших акробатов на помосте.
В тот же момент рядом с ним оказался Драго и со стремительностью, свойственной людям, приставил нож к горлу.
— Все кончено, Доунс, — громко и отчетливо проговорил Кэлоджеро. В его голосе звучали лишь стальные нотки, а от лени и сибаритства не осталось и следа. — Заговор раскрыт. И именем императора ты и твои люди арестованы."
"Бартоломео Доунс, великий канцлер, собирался осведомиться, именем какого императора его лишают свободы, но язык уже не слушался. И, превозмогая себя, он глянул в сторону молодой королевы, его взгляд ища прошелся поверх головы и мрачно остановился в одной точке.
Она смотрела на грузную фигуру Доунса, упавшего обратно в кресло, прекрасно понимая, что все кончилось. Их с Драго план сработал, и они спасены. Но что-то темное и зловещее не давало покоя. Анна, прижавшись к стене, наблюдала, как ее муж резко и властно отдает приказания, как Доунса и его наемников в бессознательном состоянии перемещают в подземелье, где сразу же закуют в кандалы, и куда не попадет ни один луч света.
— Мы победили, любовь моя, — прошептал Драго, успокаивая ее. И в этот момент Анна отчетливо поняла, что вместо нежности и покоя на нее накатывает ужас, словно рядом пронеслось дыхание смерти.
