В темном Волчьем лесу под звуки старинных песен скрываются призраки лета. Анна шагает по мутным тропам к самой глуши, где за каждой пугающей изгибаючейся ветвью таится смертельная опасность. Вечером луна покроет Ривертор, и лишь в этих пределах Анна может найти то спокойствия, чего так не хватает всему миру....
Потом она почувствовала себя дурно и отбыла в свои покои, а командование передала бабушке. Старой леди только того и надо было.
Бабушка отправила Анну подальше и строго-настрого наказала раньше ужина даже кончика носа вниз не показывать, а на ужин она сама её позовёт. Анна обрадовалась – работы с юбкой ещё много, а что за удовольствие смотреть на грязных и местами мокрых с дороги гостей? За ужином рассмотрит.
С песнями и серебряными нитями время до ужина пролетело незаметно. Бабушка, как и обещала, явилась за ней сама.
– Как спать, бабушка? Отец завтра возвращается, а у меня юбка недовышита! Да там всего-то до полуночи работы! – взмолилась Анна.
– Хорошо, заканчивай работу. А потом уже точно спать!
В зале горели свечи в большой люстре и по стенам, в камине пылали огромные дрова, кухонная прислуга сбивалась с ног, таская тяжёлые подносы, заваленные дичью, хлебом, сыром, сладкой выпечкой. И кувшины с элем и чем покрепче, ясное дело.
Гостя усадили на почётном месте рядом с леди Кэтрин и бабушкой, Анна сидела не слишком далеко и украдкой рассматривала его.
Ладно толстый, отец тоже не тростинка. Но ещё и громкий – его голос было отлично слышно во всех углах немалой залы. И неаккуратный – хватал еду руками со всех блюд вокруг, вытирал пальцы о камзол и штаны. Или даже не вытирал – вдруг взял за рукав Кэтрин и стал что-то ей втолковывать про охоту на волков и кабанов, мачеха даже отшатнулась и наморщила нос, как всегда делала, если ей что-то сильно не нравилось.
А девушки рядом сплетничали, что гость приехал на громадном раскормленном коне, потому что нормальный конь такую тушу просто не выдержит. И что он уже пытался задирать юбки служанкам – Элис вывернулась и убежала, а Бесс сказала, что ей любопытно, что за лорд такой, и не стала убегать. Но она сама толстая, ей, наверное, такие по нраву.
