В темном Волчьем лесу под звуки старинных песен скрываются призраки лета. Анна шагает по мутным тропам к самой глуши, где за каждой пугающей изгибаючейся ветвью таится смертельная опасность. Вечером луна покроет Ривертор, и лишь в этих пределах Анна может найти то спокойствия, чего так не хватает всему миру....
Даже и неважно было, в самом деле всё это с ним случилось или он придумывал прямо сейчас для неё – уже сами истории будили в ней смутное и неизвестное, хотелось ощутить ветер дальних странствий и увидеть другие земли и другие берега. Хотя бы так, с чужих слов. Потому что кто ещё, кроме него сейчас, мог утверждать, что мир за пределами их замка существует?
Когда часы на главной башне пробили полночь, он поднялся.
– Вы успели завершить ваш труд, леди Анна?
– Да, и спасибо вам за интересный рассказ.
– Скажите, мы увидим на вас это чудесное платье?
– Это возможно. А сейчас – ступайте, доброй ночи. Когда я буду заходить в свою спальню, никаких посторонних звуков вокруг быть не должно!
– Повинуюсь, леди. Надеюсь на новую встречу, – сверкнул он улыбкой и исчез так же бесшумно, как и появился.
* * *
А не пригрезилось ли ей всё это?
И почему глупец-отец не сосватал ей кого-нибудь, похожего на этого пригожего молодца? Может быть, Эдвард останется при лорде, и тогда…
Анна запретила себе думать о том, что «тогда».
Она аккуратно сложила иглы и нитки, свернула юбку, задула свечи и отправилась спать. И никого не встретила по дороге.
4. О том, как живётся в песнях и сказках
На следующий день часовые доложили бабушке и Кэтрин о появлении отцовского отряда вскоре после утренней трапезы.
Лорд въехал во двор, дождался, пока подъедут его люди, и они помогли ему спешиться. Что такое с отцом? Как будто не может наступить на ногу! Очень бледен и очень огорчён.
Он так и вошёл в залу – опираясь на плечи двух дюжих парней, Сэма и Гарри.
– Ожидаем со дня на день, милорд, – сурово сказала бабушка.
– Миледи Анна, и вы, дочь моя, идёмте, мне нужно переговорить с вами обеими.
– А со мной? – тут же спросила Кэтрин.
– А с вами позже, миледи, – лорд оценивающе оглядел её живот и велел вести себя в комнаты бабушки, а там – усадить в кресло и принести согретого вина.
