В темном Волчьем лесу под звуки старинных песен скрываются призраки лета. Анна шагает по мутным тропам к самой глуши, где за каждой пугающей изгибаючейся ветвью таится смертельная опасность. Вечером луна покроет Ривертор, и лишь в этих пределах Анна может найти то спокойствия, чего так не хватает всему миру....
Вы выйдете за меня, Анна? Если сейчас я разрублю этот узел и мы оба останемся живы?
Анна остолбенела. Никто и никогда не объяснялся ей в любви, этого важного эпизода хоть песни, хоть сказки ей как-то до сих пор не выпало. Хотелось наслаждаться этим моментом, хотелось слушать его голос снова и снова, но он смотрел и ждал ответа.
Что она подумала тогда, в ночь их знакомства? Что лучше бы отец просватал её за кого-нибудь, похожего на этого мужчину? Это её мысль сбылась так странно? Это так и бывает, когда смотришь, и не можешь отвести взгляда от лица, от глаз, от губ…
– Я не любила никогда и я не знаю, любовь ли это… но мне очень хочется быть с вами и говорить с вами, знаете – как в песне.
Он взял её цепочку, отстегнул кольцо и надел ей его.
– Спасибо вам, Анна, вы спасаете меня и возможно, что себя тоже. Идёмте туда. Понимаете, я знаю этого человека.
– Вы? Знаете? – Анна перестала что-либо понимать.
– Это мой отец.
* * *
А ведь правда, думала Анна, идя через зал с Эдвардом за руку – они ведь очень похожи, одно лицо! И почему этого никто не видит?
Тем временем её появление обнаружили. Шёпот пополз по залу, обгоняя их, и очень удивлённые лица сопровождали их на всём протяжении пути. Анне путь показался бесконечным.
– Моя дочь Анна, – пробормотал отец, удивительно не к месту.
Но лорд Реджинальд, хотя и поднялся из-за стола, не смотрел на неё. Он смотрел на Эдварда.
– Ты вернулся? – спросил он, и столько было в этом голосе боли и потаённой надежды, что Анна изумилась и ещё раз оглядела лорда.
"Высок, суров, в чёрном бархате, расшитом серебром, с роскошным кружевным воротником, она такие плести не умеет. А на правой руке – точно такое же кольцо, как то, что жгло ей сейчас правую руку. Волчья пасть скалилась на весь окружающий мир… но Анна вдруг поняла, что не боится этого человека.
– Да, отец, я вернулся, – они подошли совсем близко, и Эдвард склонил голову.
Впрочем, ненадолго.
– Что происходит в моём доме? – бабушка возвышалась рядом с ними нерушимой скалой.
– Я объясню, миледи, – Эдвард учтиво поклонился ей, но потом повернулся к своему отцу. – Эта девушка – леди Анна, дочь хозяина дома. И хотя её родные пока ещё этого не знают, она оказала мне честь и согласилась стать моей женой. Я слышал, милорд, что вы сватались к этой девушке, – взглянул он на отца. – Не держите зла, но я успел первым.
