Сидя за столом, чай в руке, я разглядывал листок с предложением купаться в завод Платова. Решение передо мной как вкопанным: выкуп или отказ. Встречаю звонок по указанным номерам и шагаю к заветному входу. Здесь открывается мир, где все идет по-другому — где можно быть самим собой и не бояться....
Сотрудников найдём, — он развёл руками и улыбнулся, — главная задача хорошего управленца состоит в том, чтобы как можно меньше беспокоить собственника, а лучше напоминать о себе только во время годового отчёта, когда на ваш счёт капает прибыль!
— Мне нравится такой подход, — согласился я с ним, — тогда не смею больше задерживать!
Покинув завод, я отправился домой, в Екатеринодар. Время уже было около семи вечера. Пока приеду, поужинаю, будет поздний вечер, так что старшего Богданова решил не дёргать.
После ужина в ресторане зашёл в бывший дом деда и с удивлением обнаружил, что большую часть вещей отсюда вывезли.
Ещё раз пройдясь по дому, я прикинул, что для нормальной жизни сюда не так уж много вещей придётся покупать. Так что жить можно.
Стоило вернуться к себе, как кто-то настойчиво позвонил в дверь. Открыв, я удивился — на пороге стоял Курбатов. Он был, мягко говоря, слегка нетрезв, а в руке держал бутылку дорогого виски.
— Поговорим? — Несмотря на своё состояние, Курбатов уверенно направился к столу, не дожидаясь моего ответа.
— У меня есть выбор? — хмыкнул я ему в спину. Закрыв дверь, сел напротив. Выпивать не хотелось, но пообщаться? Почему бы и нет.
Курбатов подвинул к себе бокал и набулькал вискаря на два пальца.
— Есть закуска?"
"— Посмотри в холодильнике! — резко ответил я ему. Я не мальчик — бегать и накрывать на стол. Если Вениамин чувствует себя здесь, как хозяин, пусть сам и хозяйничает.
— Зубки прорезались? — Он недобро улыбнулся и, тяжело поднявшись, начал доставать еду из холодильника.
— Ты, вроде, хотел поговорить, — я демонстративно не притронулся к бокалу. Он на мои слова залпом жахнул свой вискарь и зажевал бутербродом. Вот, вроде, здоровый мужик, а виски глушит, как водку! Никакого понимания о правильном питии.
— Ты мне часто напоминаешь моего сына, — начал Курбатов, в ответ я приподнял одну бровь. К чему эти вступления? — Ему уже за тридцать.
