Анальет. Книга 4 - Князь II: Москва в этой повести выглядит суровой зимой, где свинцовые тучи снегопад превращаются в небольшую пургу, делая обычный поездку на перрон вокзала настоящим испытанием для духа. Погода лишь подчеркивает атмосферу напряженности и мрачности повествования....
— Я — третий ребёнок, и даже сейчас, в свои сорок три года, способен к оплодотворению женщины!
Я слегка поморщился: звучит, конечно, грубо, но суть мне ясна. Петра держали подальше от магии, чтобы не страдала его репродуктивная функция, и он до старости мог делать детей для продолжения рода, сохраняя чистоту крови. Некоторые аристократы на этом помешаны. Я слышал краем уха о подобном, но считал пережитком прошлого, оказывается — нет, рода по-прежнему следуют подобным правилам. Насколько я помню, он мог делать детей даже жёнам своих братьев, и это не то что не возбранялось, а наоборот — поощрялось! Кровь-то одна.
— Теперь мне понятно, почему вы не маг, — кивнул ему я.
— И по этой причине я не участвовал в делах рода. Меня просто не готовили на какую-нибудь значимую должность. Простите, но любви к родственникам я не испытывал. Как можно любить братьев, которые всё детство шутят, называя тебя быком-осеменителем?
— Понимаю вас, дети жестоки. — Мне и вправду было понятно его неприятие данной роли, тем более, когда-то дед предрекал мне подобное, и я изучал данный вопрос.
— По итогу, я остался единственным мужчиной в роду.
— Моему старшему сыну уже девятнадцать, чуть старше вас.
— Хорошо, ваши мотивы мне понятны, — согласился я с ним, — задача мне вполне по силам. Пусть не завтра, но в течение полугода я вполне способен обеспечить вашу семью собственным алтарём, — я задумчиво побарабанил пальцами по столу. Пётр мне нравился. Уверенный в себе, спокойный, говорящий чётко и по делу.
