Въехав в Мариуполь, мы оказались среди ярких огней старого города и чарующей природы окрестностей. Стоило только выйти из машины, как дверь особняка с тщательно убранной территорией распахнулась, открыв радушный прием гостей для нашу парочку. За спиной хозяина стоял известный адвокат Пётр Корсаков, ждущий продолжения истории....
— Ну вот, — я повернулся к Самохину, — а вы говорите, что аристократы не разговаривают о деньгах!
После чего посмотрел на Михаила:
— Я хоть и молод, но мне не нравится подобная постановка вопроса. Соглашусь, что частично вина лежит на вас. Прорыв третьего уровня отличается от второго очень сильно. Да, частично и я виноват — доверился вашим данным, не перепроверив их. Есть такое, — я задумчиво посмотрел на внимательно слушавшего меня Михаила, — прорыв я закрыл. При этом спас вашу жизнь. Вы сами настояли, чтобы пройти со мной как можно дальше.
— Да, — ответил он на мой вопросительный взгляд, — это мой риск, моя ответственность, — Алёхин произнёс это величественно, как человек, только что совершивший подвиг, продолжая смотреть на меня свысока, как хозяин на своих слуг или работников.
— По факту, я спас вашу жизнь. Будь я один, мы бы, скорее всего, вернулись. Не было смысла так рисковать. Собрали бы отряд побольше и сходили ещё раз. Но вас бросить я не мог, поэтому пошёл на неоправданный риск.
Моя вспышка была вызвана надменным поведением Алёхина. Он продолжал смотреть на меня свысока, забыв, видно, о моём статусе. Я не простой наёмный работник типа плиточника, которому можно выдать премию за хорошую работу. Я, мать его, паладин и князь! Но, похоже, Михаил этого не понимает.
— Безусловно, я готов скорректировать размер премии, — улыбнулся он, думая, что я торгуюсь.
— Вы, господин Алехин, забываетесь. Перед вами глава рода Шуваловых. И не просто глава, а князь. Вы хотите бросить мне подачку? Хорошо подумали? — Я поднялся на ноги и злобно уставился на вмиг замолчавшего Михаила. Мои соратники не лезли в разговор, молча наблюдая за нами, и в их глазах явно читалось одобрение.
Но Алёхин не был бы главой рода и аристократом, если бы не умел быстро ориентироваться в ситуации.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, — он низко поклонился, — я несколько не в себе после произошедшего. Туго соображаю. Прошу простить меня и забыть о моих словах. Вы, безусловно, правы. Я признаю долг крови перед вами и вашим родом, — Михаил ещё раз поклонился."
"— Принимаю, — дальше ситуацию раскачивать не было смысла. Долг крови — это серьёзно. Причём он распространяется не только на меня, но и на мой род. То есть на будущих жён и детей.
