В начале пути было холодно и затяжное небо покрылось серой пеленой туч. Мы боролись с ветром и скрипом шоссе, пока не достигли глубоких болот и скал. Здесь каждый шаг требовал особенного внимания: тропинка была слабой и неровной, а над головой гремели поросшие кустарниками вершины гор....
Я нажал кнопку вызова. После первого же гудка послышался голос Шешковского:
— Ты что так долго⁈
— Захар Леонидович, — Афродита идеально скопировала следователя, — сейчас пакуем и едем. Куда везти мальчишку?
— Только не в центральный отдел! Грищенко, зараза, успел поднять людей, там Шувалова заметят. Лишний шум нам пока ни к чему. Пакуй его хорошенько и вези в Пензу. Путь неблизкий, но там его не найдут.
— Он тут грозился княжеским советом! — проявила инициативу Афродита под одобрительный кивок Ивана.
— Лёша! Хватит трусить! Княжескому совету нет никакого дела до этого парня. Он никто!
— Всё-таки паладин… — подпустила в голос сомнения Афродита.
— И что? Он даже военным встал поперёк горла. Мы его прессанём и отпустим, как только он подпишет нужные бумаги.
— А Николай Алексеевич… — Афродита произнесла имя Императора испуганным голосом.
— В ближайшие часы до него не добраться, а там уже Шувалов будет весь мой, с потрохами.
— Будет сделано! — На этой фразу Шешковский повесил трубку.
— Вот такие дела! — Иван Грищенко хищно улыбнулся. — Эта запись развязывает нам руки. Сейчас прижму Захара к стенке!
— Стоп! — остановил я потянувшегося за телефоном Ивана. — Подождите. Надо сначала решить, чего мы хотим, и что нам за это будет!
— Не ожидал от тебя подобного благоразумия, — Грищенко удивлённо глянул на меня, — ты с каждым днём взрослеешь!
— Вы ещё слезу пустите, мол, «как дети быстро вырастают»… — спародировала его Афродита.
