В начале пути было холодно и затяжное небо покрылось серой пеленой туч. Мы боролись с ветром и скрипом шоссе, пока не достигли глубоких болот и скал. Здесь каждый шаг требовал особенного внимания: тропинка была слабой и неровной, а над головой гремели поросшие кустарниками вершины гор....
Шпионы дядюшки не сидят без дела!
Хотя Николай сам просил Скуратова не трогать соглядатаев Владимира Николаевича, возможности лишний раз уколоть Станислава он упустить не мог.
— Василь Павленко нам пригодится. У него самое боеспособное войско. Всё-таки южный регион. Постоянные стычки с соседями. То турки, то булгары, то ещё кто, — Николай недовольно поморщился.
Хорошо, что этим всем делом занимался его дядюшка, но, с другой стороны, Николаю, как Императору, не нравилось, что самым боеспособным армейским формированием заправляет не он.
Николай улыбнулся про себя, вспоминая былое. Пётр был старше на полтора десятка лет, и отец вручил ему княжество на Дальнем Востоке. Сам же не планировал отходить от дел. В то время Николай был десятилетним пацаном, а Петру уже было за двадцать.
Когда отец заболел и стало понятно, что ему осталось не больше года, его состояние держалось в секрете. Даже Петру не сообщали о болезни отца.
Матери у них были разные, и Пётр, хоть и не обращал внимания на Николая, тёплых чувств к своему брату явно не испытывал, считая того домашним мальчиком, ни на что не способным. При редких встречах это было отлично видно.
Снисходительный взгляд и пренебрежение Петра задевали Николая. Он сумел отыграться: провернул отличную комбинацию и стал Императором, утерев тем самым Петру нос и заставив с собой считаться. Хотя…
Николай не хотел врать себе. Пётр на Дальнем Востоке был царём и богом и при этом не имел таких амбиций, чтобы занять главный престол. Его вполне устраивало независимое положение. Даже приехав на похороны отца, Пётр вёл себя по-прежнему.
