В начале пути было холодно и затяжное небо покрылось серой пеленой туч. Мы боролись с ветром и скрипом шоссе, пока не достигли глубоких болот и скал. Здесь каждый шаг требовал особенного внимания: тропинка была слабой и неровной, а над головой гремели поросшие кустарниками вершины гор....
Да, я был одним из тех, кто решил пожертвовать частью алтарей ради мира в Империи и сохранения прямой ветви династии на троне. Не забывайте, что Владимир Николаевич стар, и, если бы он стал Императором, в случае его смерти появилось бы слишком много претендентов на освободившийся престол. Это гражданская война, — сумрачно произнёс Грищенко, — да и внешние враги не спят, так и ждут, где кусок урвать. Империя не должна ослабнуть.
— Понимаю, — согласился я, — кроме внешних врагов, есть и великие княжества, которые вполне могут захотеть независимости.
— Всё так и есть. Так что решение было трудным, но единственно верным на тот момент.
Георгий с недовольным лицом слушал откровения Грищенко, всем своим видом демонстрируя несогласие.
— Я не буду уничтожать алтари! — упрямо произнёс он. — Все ваши умозаключения призрачны и притянуты за уши. Вы пошли по наиболее простому пути ради получения власти. И сейчас продолжаете использовать сослагательное склонение. Была БЫ война, пролилось БЫ много крови… Ищете оправдание?
— Возможно, — не стал с ним спорить Иван, — в то время мы считали, что поступили правильно.
— Сейчас таких не осталось, — сквозь сжатые губы проговорил Григорий.
— Да, тем более, у Империи есть целых два паладина, которые способны починить алтари. Но я не договорил! Секрет ритуала, скорее всего, утерян.
— Не без вашей помощи? — улыбнулся я. Грищенко произнёс это с намёком, который я, надеюсь, правильно расшифровал.
— Возможно, — улыбнулся тот, — так что моё предложение — принести присягу лично Николаю Алексеевичу — решает все основные проблемы, включая проблемы с совестью одного мага Геникона, — он со значением посмотрел на Георгия.
— Стоп! — не выдержал я такого сманивания моего вассала. — Моему роду нужен целитель. Пятый ранг меня вполне устроит.
— Ах ты, хитрый жук! — рассмеялся Грищенко. — Думаю, этот вопрос можно решить!
— Что скажешь, Георгий? — Я развернулся и вопросительно уставился на своего вассала.
— Получается, Алексея Петровича вы списали? — Тот кинул взгляд на Грищенко, — и по делом ему!
— Этот мир держится на нескончаемом круговороте жизни и смерти, — философски заметил Иван.
