Автор
Представьте себе мир, где каждая вещь может стать ключом к загадочному аномальному аспекту реальности. Когда обычное становится удивительным, и жизнь бабушки внезапно меняется, как нажатие кнопки на дешевой электронной детской игрушке. Встреча с этой необъяснимой силой заставляет тебя задуматься о том, что может скрываться за обычным....
Ваши студентки дерзят и даже не хотят войти в положение пациента, – студентки?!
– Ну, во-первых, это не моя студентка, а моя жена. Во-вторых, практикующий врач, и, без лишний скромности, с уверенность могу сказать, что очень даже хороший.
– Жена?
– Почаще надо смотреть на бейджик, Ксения."
"Я не очень вникаю в дальнейший их разговор. Рохля внутри меня окончательно пала после «жена». Потому что Потапов не балует меня этим званием на людях. И никогда за два с половиной года не делал на этом акцент ни в ординатуре, ни сейчас, когда я официально работаю в его отделении.
И вроде бы нет ничего такого в этих простых четырех буквах, но отчего-то чертовски приятно.
– Только палату я все равно хочу другую.
– Других нет и не будет. Есть коридор, хотите? – не скрывая насмешки выдает Сережа.
– Хочу, чтобы в этой палате не было насекомых. Они залетают в тарелки с едой.
– Ну так воспользуйтесь этим знанием грамотно. Ешьте их, Ксения. Другого белка в вашей жизни не предвидится.
– Так они не мытые, как их есть-то?
– Зараза к заразе не пристает, – включаюсь в разговор, желая щелкнуть гадину по носу. – Но, так уж и быть, мы попросим специально для вас достать фасоль, как единственный источник белка.
– А вот это не надо было обещать, – тихо произносит Сережа, как только мы выходим из палаты. – Где ты ее возьмёшь?
– Расщедрюсь и куплю несколько баночек, заодно и плюну ей в тарелку, если будет себя плохо вести.
– Только не там, где камеры.
– Да за кого ты меня принимаешь?
– Без обид, но беременные тупеют на глазах.
– Знаешь что?!
– Знаю.
***
С одной стороны, это всего лишь простая елка, с другой, чувства восторга от пушистой красавицы меня не покидает. Возможно, потому что это первая елка, которую мы действительно наряжаем вместе. Точнее пытаемся. А если еще быть точнее пытается Потапов. Он смотрит на коробки с розовыми елочными игрушками так, словно ему вставили колоноскоп.
– Розовые шары? Серьезно?
– Ну это маленький путь к розовому. Ты и так продержался непозволительно долго.
– Да, ничего такой. Но это не привьет мне любовь к розовому, не старайся.
– Да и не собиралась, – уверенно вру я, распаковывая коробку с бабочками. – А тебе прям совсем никакой розовый не нравится? Ну, у него же много оттенков.
– Совсем.
