Автор
Представьте себе мир, где каждая вещь может стать ключом к загадочному аномальному аспекту реальности. Когда обычное становится удивительным, и жизнь бабушки внезапно меняется, как нажатие кнопки на дешевой электронной детской игрушке. Встреча с этой необъяснимой силой заставляет тебя задуматься о том, что может скрываться за обычным....
– Я так и подумала, – подыгрываю в ответ, не зная куда себя деть. – Ну что вы так на меня смотрите? Хотите?
– Что?
– Кушать.
– Кушать? – мне кажется или он меня сейчас грохнет? Если до этого Потапов был просто хмурым, но с проблесками насмешки, то теперь он сжимает руки в кулаки. – Вот тут на косточке осталось немного мяса. Да и кожу можете съесть, если голодны, – не туда меня ведет. Совсем не туда.
– Ну раз ты уже включила режим дуры, значит определенно есть положительная динамика.
– А то. Вот что курочка животворящая, напичканная антибиотиками, делает, – тянусь к салфеткам и вытираю руки.
Потапов молча подает мне телефон, но как только я хочу увеличить картинку, он грубо отстраняет мою ладонь.
– Куда? Руки жирные, – ну и козел. Однако сам увеличивает мне фото анализов. И ничего там удивительного нет. Собственно, что и требовалось доказать.
– Ну, я же говорила, это не вирус. Лейкоцитоз, нейтрофилез. А СРБ вообще зашкаливает. Гоните антибиотик, Сергей Александрович.
– Иди в спальню и раздевайся.
– В смысле?
– В прямом. Я послушаю твои легкие.
– Там за ночь ничего не изменилось. Они не подросли. Им в принципе уже некуда расти.
– Они?
– Сиськи. Все равно их не увидите.
– Ты начинаешь конкретно выводить меня из себя. Считаю до пяти.
А ведь и вправду я знакома с ним меньше недели, стало быть, совсем не знаю. На черта его подначиваю и веду себя как капризный ребенок?
Аккуратно встаю из-за стола и иду в ванную. Мою руки и возвращаюсь в спальню.
– Поднимись.
Встаю с кровати, но не спешу поворачиваться. Вздрагиваю, как только мембрана стетоскопа соприкасается с кожей спины. Чувство такое, что я стою так вечность. Я совершенно не помню, как он аускультировал мои легкие вчера.
– Поворачивайся.
Закрываю глаза и нехотя поворачиваюсь к нему. Стремно находиться при нем в одних трусах. И, кажется, что мои руки ничего не прикрывают.
"Так, стоп. Мне показалось или он только что провел пальцами по моей коже чуть ниже груди? Угомонись, Гергердт!
Делаю глубокий вдох, к моему облечению не ударяюсь в приступ кашля, и только сейчас осознаю, что от Потапова пахнет не сигаретами, а парфюмом. Приятным.
