Возвращение императрицы отняло у нас время и ритм жизни. Я наведываюсь к Софье с фруктами и сладностями, нарядившейся в алое платье для встречи гостей. Гостиная наполнена шумом радостных голосов – всё ещё поглощены нашим появлением.
Говорила, какой я отличник учёбы, член учсовета, предприимчивый молодой человек и талантливый боец. Весь из себя золото. И лишь после долгих соловьиных трелей очень кратко обозначила мою позицию по этому конфликту.
— По словам Аскольда Игоревича, у его сиятельства княжича Новочеркасского имеется аудиозапись разговора, сделанная во время конфликта, — закончила Наташа.
— Всё так! — вновь обратил на себя всеобщее внимание Арвин. — И там ясно слышна угроза изнасиловать одного прекрасного человека. Так что Аскольду ещё спасибо нужно сказать за то, что помог Георгию Максимовичу прийти в себя.
— Мы обязательно ознакомимся с содержимым, ваше сиятельство, — пообещал судья и отправил к Арвину пристава.
— Хочу уведомить вас, что копий у меня несколько. Одну даже оцифровали на всякий случай, чтобы не случилось утери столь ценных данных.
— Да, конечно, ваше сиятельство.
А нормально идём. Можем даже без Троекуровых и Оболенских справиться.
И едва в моей голове мелькнула эта мысль, как двустворчатые двери с грохотом распахнулась.
— Заседание уже идёт, ваша светлость… — услышал я чей-то жалобный голос.
И увидел князя.
Арвин говорил, что прибудет Выборгский…
Но в зал ворвался великий князь Тверской.
И он был в ярости.
Из голубых глаз летели искры; а густые светлые, почти золотые волосы, бакенбарды и бородка напоминали взъерошенную гриву льва.
Мужчина целеустремлённо шагал вперёд, а за ним по проходу развевался бело-золотой плащ.
За всем этим внезапно ворвавшемся ураганом я не сразу заметил Яну, Алису и четырёх телохранителей, появившихся в зале вслед за великим князем.
— Ваша светлость, что вы себе позволяете… — возмутился судья, однако под конец фразы его возмущение превратилось в робкое блеяние.
Великий князь увидел наручники на моих запястьях, и лицо его побагровело.
Я почувствовал волну зародыша ауры, прокатившуюся по залу.
— Это что вы себе позволяете?! — прогремел он так внушительно, будто Перун из местных легенд самолично явился вершить правосудие. — Немедленно освободите Аскольда!
— По… какому праву вы требуете освободить преступника?! — взвизгнул судья и побледнел от страха.
