В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
Канцлер же надевал его лишь от случая к случаю, оттого перстень не успевал перестроиться под размеры хозяина и сдавливал палец.
Древний артефактный перстень, казалось, был сделан из латуни. Это было толстое кольцо с круглой печаткой с символом бога Рода — четырёхлучевая звезда с загнутыми округлыми концами лучей, вращающаяся посолонь, то есть по часовой стрелке. Давным-давно последний на тот момент мужчина рода Рюриковичей передал этот перстень спасшему его Борису Годунову. Во временное пользование.
Так Борис Годунов получил власть над остатками отряда «Рыкари Рюрика».
Так было раньше.
Сейчас же кольцо передаётся от главы рода Годуновых к следующему главе. Причём если перед смертью предыдущий глава не успел передать кольцо, то, следуя заранее полученному приказу, «Рыкари» сами тайно связываются с новым главой и говорят ему, где тайник.
В такие моменты у них и в мыслях нет забрать кольце себе.
Ведь они не люди. Они инструменты для защиты страны из тени. А инструменты не имеют своих мыслей.
Оттого «Рыкари», которых для удобства использования и развязывания рук в своё время частично вывели из тени, сделав «Первой Дружиной», всегда знали больше о тайнах Годуновых, чем даже наследники рода Годуновых.
Спустя минут пятнадцать кортеж въехал через распахнутые ворота на огороженную высоким забором территорию — штаб «Первой Дружины».
— Добрый вечер, Александр Борисович, — поклонился Канцлеру мужчина в чёрных одеждах. — Вы позволите?
Годунов молча протянул руку с перстнем. Мужчина приложил к его перстню свой — по форме такой же, но без герба.
Перстень Годунова засиял тусклым светом. Такие проверки приходилось проходить иногда по три-четыре раза за один выезд, что раньше сильно нервировало Александра Борисовича, но позже он привык.
