В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
Пока же, если моя матушка и сестра пожелают и дальше гостить у вас, прошу позаботиться об их благополучии, Аскольд. — затем император повернулся к Канцлеру, — Александр Борисович, как вы понимаете, мне тяжело долго находиться вне стен своих покоев. Поэтому вынужден делегировать вам часть своих обязанностей. Раз уж мы с Соней остались без отца, прошу вас заменить его на важной для моей сестры брачной церемонии.
— Ваше величество, — склонился в поклоне Канцлер, — я никаким образом не могу заменить его покойное величество.
— Благодарю. А теперь, дамы и господа, я вынужден оставить вас.
На этом император с супругой покинули зал. А вслед за ними и вдовствующая императрица объявила, что устала. Мы, как ее сопровождающие, не могли, да и не хотели больше оставаться в императорском дворце.
— Соня, как ты? — тихо спросил я, взяв супругу под руку.
— Жива, здорова, люблю тебя и не люблю Годуновых, — шепнула она в ответ и улыбнулась.
***
После «тайного» приёма Канцлер не отправился домой. Члены его «фракции» не спешили расходиться вперёд главы рода Годуновых. Так что Александр Борисович наградил верных министров, генерал-губернаторов и представителей трёх потенциально верных княжеских родов своим внимание.
А затем, когда уже стемнело, покинул императорский дворец на чёрном автомобиле с номерами Дружины Хранителей.
Верно, что Дружина Хранителей — руки и ноги Канцлера.
Однако среди всех ответвлений этой преданной Канцлеру имперской организации, имелась одна группа, подчиняющая исключительно Канцлеру и никому другому.
Первая Дружина.
Правда, среди остальных Дружинников далеко не каждый знал об этой её исключительности.
И уж совсем никто, кроме членов Первой Дружины и самого Канцлера, не знал, почему эти люди готовы без тени сомнения выполнить совершенно любой приказ главы рода Годуновых. Даже если тот велит прирезать императора."
"Сидя на заднем сиденье автомобиля, Канцлер поморщился и поправил надетый на толстый мизинец перстень. Предания гласят, что этот перстень всегда по размеру. Но только если носить его постоянно.
