В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
Как и я, служите ей, не жалея своих сил и жизней!
Хм… неплохое начало. Многие бы поверили в искренность его слов. Но мне и раньше сложно было воспринимать Игоря как самостоятельную политическую единицу, а теперь, зная об артефакте, и подавно.
— Сегодня мы собрались с вами по очень важному и радостному поводу! — продолжил император. — Моя милая сестра снова с нами! Матушка, Софья, прошу вас, подойдите!
Он повернулся в нашу сторону и протянул руку.
— Не бойся, я рядом, — шепнул я Соне, отпустил её ладонь и слегка подтолкнул вперёд.
Вдовствующая императрица вполоборота взглянула на дочь, кивнула ей, а затем перевела тоскующий взгляд на сына и с высоко поднятой головой пошла к небольшой сцене.
Соня не отставала от неё ни на шаг. Как же грациозно они смотрятся рядом.
На невысокую сцену вела ступенька. Когда императрица подошла к ней, сын взял её за руку и помог подняться. Затем помог и сестре.
— Я бесконечно рад видеть вас обоих, — произнёс Игорь и крепко обнял мать и сестру.
А затем, когда они встали справа от него, снова обратился к зрителям:
— Проклятье, которое недруги нашей империи шлют на мой род, к счастью, слабо отразилось на моей сестре.
Канцлер кивнул в сторону правой кулисы, и спустя три секунды на сцену вынесли стол, на котором стоял литой ящик. Рюриковичи расступились, давая возможность слугам поставить стол в центр.
Затем к столу подошла Елизавета Александровна и начала скрупулёзно осматривать ящик. Даже перевернула его и посмотрела на дно.
— Всё верно, матушка, — прокомментировал её действия император. — Дабы избежать возможного искажения результатов, лучшие имперские специалисты вместе с его сиятельством князем Выборгским, проверили артефакты.
"Просто так принести с собой артефакты нам, разумеется, не дали. Но зато мы смогли прийти к компромиссу — утром Антон Иванович Троекуров привёз артефакты в Кремль. При участии обеих сторон их проверили и опечатали.
