В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
Что забавно, оба в разговоре припомнили моё чемпионство на турнире в две тысячи седьмом.
— Аскольд Андреевич, я восхищен вашим подвигом! Как и ожидалось от чемпиона Москвы и всей империи прошлого года! — бойко говорил Демидов.
— Вы в очередной раз подтвердили свою силу, Аскольд Андреевич. Достойно человека, одолевшего моего сына, — сухо проговорил Пётр Алексеевич Шереметев — отец моего друга и товарища по тренировочному лагерю Пети Петровича Шереметева.
С тех пор как мы появились в зале, прошло девяносто семь минут.
И это меня напрягало.
Годунов-старший настолько уверен в верности своих сторонников? Демонстрирует нам их количество, оставляет наедине с нами… Понятно, что когда вокруг столько глаз, людей на свою сторону не перетянешь, однако заложить основу для будущего сотрудничества вполне возможно.
Сопровождающие нас княжеские семьи тоже успели переговорить со всеми присутствующими.
И что же получается? Годунов даёт нам возможность сплотиться?
Для единства страны это хорошо, но…
Он явно захочет нас использовать.
А мы не захотим ему подчиняться.
И опять всё сводится к артефакту…
Размышляя об этом, я пил сок и смотрел, как грациозно Соня поедает бутерброд с креветкой.
Я отметил, что из боковой двери в зал вошёл мужчина с камерой на штативе. Рядом с ним замерли два солидных бугая, поставивших возле себя стяг с гербом Годуновых.
В этот момент на небольшую сцену в дальней части зала вышел Александр Борисович Годунов.
Глава 19
Канцлер обвёл собравшихся взглядом, коротко кивнул, приветствуя всех, кто в тот момент смотрел на него, и без лишних предисловий громогласно объявил:
— Дамы и Господа, Его Величество, император Российский империи Игорь Иванович Рюрикович! А также её императорское величество Маргарита Рюрикович!
Годунов сместился чуть вправо и замер в ожидании.
"В зале стало настолько тихо, что было слышно, как колышутся занавески на сквозняке. Никто не сводил глаз от сцены.
Секунда… другая…
Спустя семь секунд я расслышать размеренный цокот каблуков в отдалении.
