В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
— Что ж я поняла вас, Дмитрий Александрович, — проговорила императрица. — С радостью бы побеседовала с вами ещё немного о том, кто и что делает для нашей империи, но не могу. Здесь столько желающих поздороваться со мной, извините, но я не в силах проигнорировать их желание.
После такого толстого намёка чета Годуновых откланялась и освободила место. К нам стали подходить члены княжеских семей из «вражеского» стана. Разговор с ними был обтекаем, острых тем не касались. Держались князья, княгини их дочери, как и полагается, достойно.
В этих людях точно не было искренней преданности вдовствующей императрице. Высшие аристократы Российской империи не привыкли беседовать с Рюриковичами. Ведь те обычно сидят взаперти. Князья привыкли считаться с Канцлером. Не считать его выше себя, но прислушиваться к его словам и избегать конфликтов. Пусть воспитание в них и может кричать: «император — священен! Он выше нас всех!» Но реального опыта общения с ним нет.
И всё же лишнего себе князья не позволяли. А вот одна дамочка, подошедшая к нам вместе с великокняжеской семьёй Нарышкиных, не смогла держать себя в руках. Нет-нет да бросала Оксана Годунова злобный взгляд то на меня, то на Соню.
Причём Соню она прожигала взглядом даже сильнее. Я словно мог прочесть её мысли в такие моменты. Что-то вроде:
«Что эта выскочка себе позволяет? Я самый цветастый цветочек в этом огороде!»
А вот её спутник, великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин явно был счастлив. Форкх меня дери, и это после всех его разглагольствований на тему: великому княжичу подойдёт только великая княжна?
Переобулся в прыжке…
Вот что Юля Ромодановская с человеком сделала.
Следом за князьями к нам начали подходить и министры.
Кроме двоих: Министра путей сообщения — отца боярыни Морозовой и великой княгини Казанской, и министра образования — второго сына великого князя Киевского. Иначе говоря, кровного дядюшки цесаревны Софьи.
Здесь присутствовали и два генерал-губернатора: Московский и Петроградский.
