В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
Так было раньше. Теперь же, после того как будут улажены все формальности, он сменит букву в фамилии, получит повышение и станет полковником Лежалым. А будет ли он командовать всеми войсками в княжестве Енисейском — пока вопрос.
— Приветствую вас, господа, — кивнул я своим офицерам. — Благодарю за поздравления. Надеюсь, сегодня вечером и я смогу вас поздравить с созданием новых родов.
— Ваши сиятельства, добро пожаловать домой, — нам с Софьей поклонился крупный лысый мужчина в тёмном пальто. Следом за ним поклонилась и его спутница — улыбчивая полная дама.
Я тепло посмотрел на этих людей. Особенно на детишек, улыбающихся мне и приветливо машущих ручонками.
Это был боярский род Клинских, возглавляемый мэром Енисейска — Ерофеем Михайловичем Клинским и его супругой. Случай свёл меня с Клинскими полтора года назад. И случай этот назывался «сарнит-сеятель». Тогда мы сумели спасти наследника рода — Ефима Ерофеича, с женой и двумя детьми от сарнита.
Гребанные сарниты!
Тогда я сдружился и с Клинскими, и со многими другими Енисейскими аристократами. Даже пару раз бывал на приёмах в Енисейске. Нужно было поддерживать тёплые отношения с местной элитой, чтобы у моих сибирских предприятий вдруг не возникло каких-нибудь неожиданных проблем.
Канцлер поступил очень хитро, решив сделать меня князем Енисейским.
Теперь же мои частные земли мне и даровали, но сменив их статус. А кроме них, даровали и земли вокруг моих частных.
Получается, что Канцлер решил не давать мне какие-нибудь земли на границе, тогда бы я разрывался между ними и своими землями в Сибири.
Годунов, очевидно, решил позволить мне сосредоточиться на производстве космодоспехов. И это только подтверждает тот приказ, что он дал Соне, когда думал, что она находится под его контролем.
