В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
Годуновы не смогли подчинить себе Софью. Правда, потом молодой женщине пришлось прикладывать невероятные усилия, чтобы ничем себя не выдать. Когда речь заходила о Годуновых, ей всегда было сложно держать себя в руках.
Но так было раньше.
Когда она могла лишь рычать от безысходности.
Сейчас с каждым днём она чувствовала в себе всё больше и больше сил.
А ещё теперь Софья чувствовала и силы своего рода.
***
Этот тяжёлый день наконец-то закончился!
Фух… свадебное торжество съело кучу моих сил и нервных клеток. Чем ближе подходило время торжества, тем неистовее противоречивые чувства начинали разрывать меня на части.
Ведь я был уверен, что всё обойдётся. Уверен минимум на девяносто процентов! Мне доводилось отправлять в бой товарищей, когда шанс успеха был гораздо ниже. Тогда каждый понимал, что это долг воина. И…
Воспринималось всё несколько иначе.
Но Соня — моя жена. Любовь всей моей жизни и мать моего будущего ребёнка! Я не мог рисковать ей, если не видел стопроцентной уверенности в успехе. Для того чтобы достичь этих ста процентов, мы исследовали местные артефакты, продумывали новые варианты…
Всё было тщетно.
Да… Стопроцентного шанса на успех в принципе никогда не существует.
И всё же я не мог дать своё согласие. Казалось бы, ты знаешь, что всё будет хорошо, но этот иррациональный страх за близкого человека…
А если бы мы нарушили традиции, если бы я отправил с ней в молельную охрану — это могло бы насторожить Канцлера. Имелся шанс, что он запорет нам свадьбу. Любое слово императора, и мы враги.
И всё же я готов был пойти на этот риск.
Но Соня меня переубедила.
— Я верю в силу нашего рода, — сказала она мне.
В её глазах пылала непоколебимая решимость. В тот миг я вспомнил, что выбрал себе в спутницы жизни не милую зайчишку, а яростную ледяную волчицу.
Её слова тронули меня.
Её слова заставили меня устыдиться.
Ведь пусть тайно, но мы уже были женаты.
Пусть тайно, но Соня уже была Александрит.
Как посмел я сам усомниться в силе моего рода?
В сияющей непобедимой мощи Александритов?
Я согласился. А затем помог жене убедить тёщу не паниковать и принять наш план.
